Многодетная мать Елена Майсюк: «С этим, оказывается, живут»
14:00, Общественная организация многодетных семей Тюменской области «Радость», проспект Геологоразветчиков, д. 33
Белая железная дверь, на ней карандашная надпись: «Стучать в окно». За дверью настоящий склад: детское бельё, школьные учебники, игрушки, всё беспорядочно свалено в кучу. Откуда-то из-за завалов выглядывает Елена Юрьевна Майсюк, всё это помещение — её Общественной организации «Радость», специализирующейся на помощи многодетным семьям Тюмени. В руках у неё банка с магазинным вареньем.
— Заходи, к нам тут гуманитарная помощь подоспела, можно одну баночку и открыть.
В речи она открыта, в выражениях не стесняется:
— У меня семеро детей и зарплаты нифига. Ничего, с этим живут. У одного из детей проявился артрит, ему дали инвалидность. Теперь по закону я не могу работать. С этим тоже живут, — Елена помешивает чай, понижает голос, — У мужа, отца всех детей, своя небольшая строительная фирма, я филолог. Дипломированная училка. Теперь вот — помогаю другим семьям, воюю, чтобы улучшить положение многодетных семей Тюмени. И с этим, оказывается, живут.
— А сколько надо иметь зарплату, чтобы прокормить семерых? — спрашиваю.
— Тыщ 200 в месяц. Но это чтобы не только кормить, но и одевать, чтобы прилично было всё. А ещё это без учёта квартплощади, друзей, домашних животных, всего такого. У нас с мужем получается 30 тысяч на двоих. Дела — жопа. Но ничего, в нашем фонде есть и те, у кого по четырнадцать детей. Вытягиваем.
Справа от неё лежит кипа бумаг, она достаёт из неё журнал раздачи.
— Наш юрист ведёт, он отсидевший, интересная личность, — рассказывает Елена, — в этой тетрадке могут записать свои заказы все желающие. Если находим, то отдаем.
В журнале ровным подчерком на нескольких страницах указаны фамилии, рядом пожелания: в основном трусики, сумки-кенгуру для матерей, пылесосы и диваны.
— У нас в организации всего два правила, — поясняет многодетная мать, — приходить не больше раза в месяц и не перепродавать вещи. Всякое бывает. Старые немодные вещи, — какие-то платки, сапоги остроносые — забирают в основном деревенские, по несколько ящиков за раз.
В журнале указано, кто что забрал. Огромный список. Когда Елена смотрит на него, она задумчиво улыбается. Потом озабоченно переводит взгляд на меня — варенье-то так и не открыла.
Белая железная дверь, на ней карандашная надпись: «Стучать в окно». За дверью настоящий склад: детское бельё, школьные учебники, игрушки, всё беспорядочно свалено в кучу. Откуда-то из-за завалов выглядывает Елена Юрьевна Майсюк, всё это помещение — её Общественной организации «Радость», специализирующейся на помощи многодетным семьям Тюмени. В руках у неё банка с магазинным вареньем.
— Заходи, к нам тут гуманитарная помощь подоспела, можно одну баночку и открыть.
В речи она открыта, в выражениях не стесняется:
— У меня семеро детей и зарплаты нифига. Ничего, с этим живут. У одного из детей проявился артрит, ему дали инвалидность. Теперь по закону я не могу работать. С этим тоже живут, — Елена помешивает чай, понижает голос, — У мужа, отца всех детей, своя небольшая строительная фирма, я филолог. Дипломированная училка. Теперь вот — помогаю другим семьям, воюю, чтобы улучшить положение многодетных семей Тюмени. И с этим, оказывается, живут.
— А сколько надо иметь зарплату, чтобы прокормить семерых? — спрашиваю.
— Тыщ 200 в месяц. Но это чтобы не только кормить, но и одевать, чтобы прилично было всё. А ещё это без учёта квартплощади, друзей, домашних животных, всего такого. У нас с мужем получается 30 тысяч на двоих. Дела — жопа. Но ничего, в нашем фонде есть и те, у кого по четырнадцать детей. Вытягиваем.
Справа от неё лежит кипа бумаг, она достаёт из неё журнал раздачи.
— Наш юрист ведёт, он отсидевший, интересная личность, — рассказывает Елена, — в этой тетрадке могут записать свои заказы все желающие. Если находим, то отдаем.
В журнале ровным подчерком на нескольких страницах указаны фамилии, рядом пожелания: в основном трусики, сумки-кенгуру для матерей, пылесосы и диваны.
— У нас в организации всего два правила, — поясняет многодетная мать, — приходить не больше раза в месяц и не перепродавать вещи. Всякое бывает. Старые немодные вещи, — какие-то платки, сапоги остроносые — забирают в основном деревенские, по несколько ящиков за раз.
В журнале указано, кто что забрал. Огромный список. Когда Елена смотрит на него, она задумчиво улыбается. Потом озабоченно переводит взгляд на меня — варенье-то так и не открыла.
