Наверх

«ВИЧ-инфекция — это не Жириновский»

текст: Лина Лунькова, фото: Аполинария Войтович
Казань, Юдино
Время события: 12:52 25.11.16
12:17, Казань, микрорайон Юдино, улица Восстания, 82

Федор Смирнов — юрист некоммерческого благотворительного Фонда Светланы Изамбаевой. Сейчас он едет на встречу с мужем Светланы Ильнуром Мухаметхоновым.

— ВИЧ-инфекция — это не Жириновский, это не шутки, — говорит Федор с запалом. — Население реально вымирает. Основная группа носителей вируса — это подростки, а также мужчины и женщины до 45 лет, то есть трудоспособное рабочее население, которое делает экономику. А государство просто игнорирует эту проблему. Мы все также слышим по телевизору того же самого Жириновского, ничего не имею против него, Первый канал о том, что в нашей стране все прекрасно, хотя до сих пор, в ХХI веке, в России люди продолжают заболевать ВИЧ, в то время как в Европе почти нет новых случаев заражения.

Фонд Светланы Изамбаевой не имеет даже офиса

текст: Лина Лунькова, фото: Аполинария Войтович
Казань, Восстания 82
Время события: 11:22 25.11.16
10:41, Казань, Отдел опеки и попечительства Кировского района

Федор Смирнов, юрист Фонда Светланы Изамбаевой, занимается делом ВИЧ-позитивной семьи, которые хотят усыновить ребенка. 

— Сейчас мы получили официальный отказ в усыновлении от Органа опеки по причине присутствия у них в крови антител к ВИЧ —диагноз В20. На мой взгляд, и с точки зрения других моих коллег юристов, это не должно быть причиной отказа. У людей есть возможность сделать детей счастливыми. Они оба верующие, не употребляют алкоголь — они полностью адаптированы. У них свой бизнес. Единственное, что им мешает стать родителями брошенного кем-то ребенка — диагноз ВИЧ. Мы хотим добиться положительного решения, пройдя все «семь кругов» отечественной Фемиды, и тем более уже есть в России судебный прецедент, по которому ВИЧ-позитивная семья добилась права быть опекунами. Это Светлана Изамбаева со своим супругом Ильнуром. Они оформили опеку над братом Светы 11 марта 2010 года, убедив судей в том, что они абсолютно не представляют какой-либо опасности для ребенка. Потому что ВИЧ-инфекция не передается бытовым путем. Фактически в крови Светланы и Ильнура вируса настолько мало, что ТЕСТ-системы показывают не определяемую вирусную нагрузку. 

— На тот момент я лично в деле не участвовал, — рассказывает Федор, выходя из Отдела опеки. — Со Светланой мы тогда еще не были знакомы. Я работал юристом в банке, жил в Москве. Со Светой нас познакомила моя ВИЧ-положительная сестра, которая была фактически на грани — она хотела уйти из жизни. Но Света научила ее жить с этим диагнозом. 

— Я очень проникся историей Светы, —  говорит он, открывая машину. —  Тем, что она в целях борьбы с дискриминацией и стигмой впервые в России открыто заявила о своей ВИЧ-инфекции. Я предложил ей всю свою посильную помощью, юридические консультации. Проще говоря, я решил помогать ей во всем. Потому что, когда ты можешь что-то делать, ты должен делать. 

— Когда я узнал, что моя совершенно порядочная, домашняя, младшая сестра стала ВИЧ-позитивной, я действительно решил, что я сделаю все, что от меня хоть как-то зависит. Чтобы она и другие женщины, живущие с ВИЧ, были полноправными членами общества. Потому что сегодня они каждодневно получают отказы на прием стоматологов, врачей общей практики. Их детей дискриминируют в детских садах, их не пускают в бассейны. Детей-подростков называют СПИДозными, и тоже всячески унижают.

Света организовала свой благотворительный фонд, который реально помог не одной сотне людей, столкнувшихся с ВИЧ и другими социально значимыми заболеваниями. Фонд Изамбаевой делает реальными нереальные вещи: проводятся группы поддержки для детей, для подростков, для женщин, живущих с ВИЧ, различные адаптирующие тренинги, лекции, семинары, благотворительные концерты, школа пациента для беременных женщин, клубы знакомств.

С момента существования фонда, с 2008 года, несколько тысяч людей в Татарстане получили юридические и психологические консультации, моральную и материальную поддержку, трое из них нашли свои вторые половины. То есть эти люди не ушли в «серую массу» — они продолжили жить, работать, заниматься творчеством, у них появилась вера и силы.
Очень радует, что за это время Фонд приобрел сторонников в лице волонтеров и специалистов. Сторонников не в плане денег, как многие думают, а в плане реальной помощи, реальных дел.
 
— Понятное дело, что в фонде не все так радостно, как может показаться, — продолжает Федор. — Проблем достаточно. Начиная, например, от нежелания государства замечать существующие проблемы, и заканчивая  ВИЧ-диссидентами, которые своими действиями вгоняют в могилу людей, только-только узнавших о своем статусе. У нас сейчас даже офиса нет, поэтому мы, как здесь с вами, вынуждены решать многие проблемы «на коленках».
08.11.2016

#просамыйуличныйспирит

Было бы глупо спорить, что запах имеет огромное значение и не менее «громоздкую» по размаху силу. Так, сегодня мне со всего маху дал «пощечину» запах Питера. В глазах, конечно же, не помутнело, но контрасты реальности все же «размылились», и где-то в мыслях автоматически сменились на «мокрый асфальтный» Невский, на минуты в метро-подъемнике, на свисшие за «борт» набережной ноги и на рядом стоящую банку Клинского.

Как говорит та самая Джоржиа из того же самого – ха, нет, не Питера – Лондона: - Почему Клинское? – «Бог его знает». Причем говорит аккурат без акцента.

Действительно, Бог его знает, почему мне сейчас на всех не моих 130 км/ч ощущается удаленный на 1,5 тысячи Питер, а не приближенная до «ближе некуда» симпатичненькая Казань.

Должно быть, именно ему так же известно, почему пятница – это бар на Баумана, а не Лит.кафе где-нибудь на Большой Конюшенной. Или почему мы встретились здесь, или - кого бы не встретили «там».

С другой стороны, так подумать, ведь Питер – чтобы все (ё) образумилось или же образумились. У нас же и так «все в поряде», и жаловаться не приходится. Но Питер все же является – будь-то хоть запахом и слуховой «опечаткой» - «по Фрейду» - в типично британском имени.

Может быть, судьбоносное, а, может быть, просто соскучилась.