Наверх
Из портфолио

ОХОТА НА КИТА

Несколько дней подряд охотники в Лорино выходили на кита. Они не говорят – убивать или охотиться. Говорят – напали. Из трех дней – кита добыть смогли лишь дважды.
22.09.2019
 «Звездный» был последним китобойным судном, которое ходило в море на добычу китов. Его отец работал на этом пароходе старшим мотористом. Потом «Звездного» не стало и наступило на какое-то время затишье. Никто из местных жителей не знал, как добывать китов без корабля.
В селе жил один старик, который самостоятельно стал готовить снаряжение для охоты. И в первый выход в море сопровождал охотников на вельботе. Китов в то время было так много, что лодке с охотниками все время приходилось лавировать между ними до тех пор, пока старик не указал на кита, которого он в тот день и добыли. 

С тех пор они стали выходить в море, как и прежде, полагаясь только на свои силы и на личную удачу.
На Аляске, рассказал охотник, эскимосы выходят на охоту только на огромных гренландских китов в конце весны. Серых небольших по размерам китов местные охотники не трогают. Он говорит, что для этой цели у них предназначены байдары, охотники не используют моторы, а ставят на лодки паруса, бесшумно подходят к киту, бросают шар с датенганом (подобие гранатомета), который через семь секунд взрывается в этом ките. Если первая попытка оказывается неудачной, в кита бросают второй шар. Добытый кит считается собственностью того охотника, датенган которого разорвался в туше кита. Но добычей, как и на Чукотке, аляскинские эскимосы делятся со всеми.
Днем ветер сменился на восточный – охотник рукой показал на мыс, который заслонял нас от ветра, теперь погода снова будет меняться. Такого ветра, сказал он, давно в этих местах не было. Теперь охоты не будет несколько дней. В Лорино на побережье сегодня сильный накат, и когда стихнет волна – никто точно сказать не может. 
Восемь лодок здесь на побережье в Аккани. Днем охотники перевязали одну, стоявшую у берега – лодку могло сорвать с якоря и унести в море. С западной стороны – относительное затишье, восточный ветер гонит волну в направлении берега.
Охотники говорят, что после такого шторма море всегда что-то выбрасывает на берег. Завтра, если стихнет непогода, можно собирать морскую капусту (ее варят – на несколько секунд опускают листья в кипящую воду), иногда попадается выброшенная на берег рыба и огромные крабы, которые по всей видимости, проходят где-то в стороне. И они очень вкусные. Но только после шторма крабов можно найти.
...
С завтрашнего дня погоды в районе Лорино – Аккани не будет ровно четыре дня. Соответственно не будет и охоты, не будет китов и моржей тоже не будет.

В поселок возвращались в сумерках в плотном густом тумане. Небольшое в принципе расстояние – двадцать-двадцать пять минут – в этой серой пелене показались бесконечными.
Две лодки – с определенной долей уверенности летели одна за другой. Ориентиров на местности никаких и только у мыса Аккани охотников ожидала каменная коса, невидимая в тумане. Налететь на нее означало разбить лодку и потерять пассажиров, но охотники, не сбавляя скорости, пронеслись…
Иногда передвижение здесь больше похоже на риск, иногда – это просто такой образ жизни.
Будет или нет завтра хорошая погода – теперь не скажет никто. Кто-то заметил, что осенние шторма, которые накрывают Аккани этой осенью один за другим, это расплата за чрезмерно жаркое прошедшее лето. 
«Через пятнадцать минут встречаемся на берегу! - голова молодого охотника Валентина показалась в дверном проеме, - ожидается мощный шторм, и все лодки возвращаются в Лорино!»
Через пятнадцать минут  наша пара – большая и маленькая лодки – уходили с Аккани последними. Перед отъездом охотник по имени Анатолий успел покормить своих собак (у него  собачья упряжка) – сколько времени теперь пробудут одни неизвестно. Охотники погрузили в большую лодку рюкзаки со своими пожитками, моржовое мясо побросали на дно лодки и отправились в путь. Обычно возвращение занимает 30-40 минут времени. Но теперь, когда волна в море достигала двух метров, и лодки проваливались в промежутки между волнами, одна за другой и из виду скрывались то шедшая чуть в стороне лодка, то головы охотников, а волна захлестывала нашу большую плоскодонную лодку с завидной регулярностью, путь домой превратился в бесконечность.
 
Берег давно скрылся из виду, и только полоса густого тумана, нависшая над сырой и промерзшей землей, указывала примерную границу воды и берега. 

Лодки летели по открытой воде, слетая с одного морского хребта, на другой. Движение против ветра оказалось максимально. Но чем больше проходило времени, тем дальше охотники отдалялись от берега, а волны становились все выше. 

«Надо поворачивать к берегу!» - то ли жест, то ли слова слетели с нашей лодки.

Лодки развернулись, и волны сразу же погасили скорость. «Как пароход!» -- удивление или досада слетели с уст одного из охотников. Груженная мясом и людьми, перегруженная лодка тяжело вскарабкивалась на волну, сравниваясь с уровнем воды на ее макушке, и тяжело, хотя и плавно уходила вниз по наклонной плоскости. Плыть против ветра оказалось гораздо удобнее и быстрее. С этой минуты дорога оказалась рваной – охотники меняли скорость и направление, пытаясь выбрать из двух вариантов наиболее благоприятный. Море только начинало «раскачивать» и застрять вдали от берега казалось не самым лучшим вариантом.

Позже, на берегу, один из охотников по имени Алик признался, что действительно было страшно: несколько раз он хотел выбросить за борт мясо добытого моржа, чтобы облегчить лодку и ее движение, но перетерпел.
На побережье местная женщина рассказывала – весной, когда охотники добывают первого кита – в поселке появляется первое свежее мясо – на берег выходит огромное количество людей и все сражаются за кусок мяса кита или кожи с ножами в руках. Иногда доходит до серьезных порезов и травм. И теперь – осенью – кажется у каждого добытого кита на берегу скапливается едва ли не сотня жителей. Места всем даже с двух сторон кита конечно не хватает и одни терпеливо ждут в стороне, пока первые сделают свой запас.
"Кит смотрит" - говорят морские охотники
Встреча на берегу.

Мужчину звали Петром. У каждого чукчи есть два имени. У Петра имен было три: русское – Петр, чукотское – «идущий пешком» и еще одно, которое Петр обозначил коротким движением своей ладони ниже живота. Третье имя, пояснил Петр, дал ему дед. Это ласковое слово, перевод на русский которому так сходу не нашелся. «Идущий пешком» соответствовало всей жизни Петра – «я всю жизнь хожу пешком, и машины у меня никогда не было».
Еще молодым человеком он взял на попечение двоих детей родной сестры – к своим родным троим. Почему он так поступил, пояснил коротко, без прелюдий – вырастут дети и люди станут спрашивать, почему отказался от них, не воспитал? Удивительно, но это не единственная история с чужими- не-родными детьми. Чукотские традиции, среди которых, по всей видимости, существует и эта – чужих детей не бывает, достаточно крепка в современном мире оседлых некогда кочевников.
Сам Петр вырос в семье оленеводов. Еще маленьким ребенком горел вместе с ярангой. Спасла от смерти ребенка одежда, пошитая из оленьих шкур – кухлянка полностью обгорела, и в больнице ее отдирали вместе с кожей мальчишки. «Но я не плакал ни до, ни после», - рассказывает Петр, - «выживу или нет – никто не мог сказать. Но я выжил».
Этот случай со случайным пожаром повлиял на дальнейшую судьбу юного чукчи – несколько лет после пожара опухали - болели ноги, и он не смог работать в тундре вместе с отцом. На память же об этом дне остался рубец на правой ноге. Теперь он на пенсии, но продолжает работать сторожем на базе у морских охотников.
 Разговор с молодым охотником по дороге на Аккани.

- Сын принес 41-у пятерку из школы. Решил ему телефон подарить мобильный. Спрашиваю – какой тебе купить? – Только не дешевый, папа, покупай!
- А раньше что приносил?
- Одни тройки.


В море чукчи практически никогда не надевают перчатки. Студеная морская вода. Мои собственные руки едва выдерживают – стынут на ветру, позже опухают, и тогда ничего не могу с ними поделать. Спрашиваю у нашего штурмана - Геннадия – холодно или нет? «В ноябре, - отвечает Геннадий – будет действительно холодно, а теперь нет!» И как подтверждение, отрывает руку от металлической трубы –штурвала и начинает демонстративно сгибать и разгибать покрасневшие пальцы. «Сейчас пока еще тепло».
"Кто-то из нас грешный сегодня в лодке!" – как всегда в подобных случаях эти слова относились к новому человеку. Я знаю, что это так, хотя охотники не всегда готовы в этом признаться. Не признаются и теперь. Кто грешил накануне – сказать с определенностью не может никто. 

Выхожу один – второй раз с Володей на охоту, и неудача – одна за другой – преследуют нашу лодку и охотников в ней. Один раз промахивается при броске Денис, нервничает охотник за штурвалом, и даже старый – семядисятилетний Юрий – не остается в стороне от переживаний. На третий раз, когда охотники вновь устремились в погоню, я остаюсь на берегу – наблюдать картину охоты со стороны. Охотникам не везет и в этот раз. 

Четвертый и заключительный выход в море в этот день – я снова не покидаю свое место наблюдения на горе, но и в этот раз охотники возвращаются ни с чем.
Петр рассказал историю – в 19-м веке в районе косы разбилась шхуна американского предпринимателя - авантюриста Свенсона. Из всей команды в живых осталась только одна женщина. Она осталась жить среди береговых чукчей. Родила пятерых детей. Ни имени ее, ни откуда она была родом, сказать никто впоследствии не смог. «В то время все чукчи были неграмотные» - как бы в оправдание добавил Петр. Но то, что история реальная – в подтверждение – добавил: «откуда в таком случае у правнуков были веснушки?»
«В компании веселее охотиться» - Алексей Оттой сегодня явно не отличался красноречием. 

Накануне три лодки пробегали почти весь световой день, добыли тройку моржей и вернулись на берег только в сумерках.

«Моржей м но-о-го теперь» - еще накануне сказал Оттой. После прошедшего шторма моржи стали ближе подходить к берегу на кормежку. Так и в этот раз – пока наша лоринская флотилися искала животных вдали от берега, шесть моржей прошли под самым обрывом.
На обрыве дежурит тракторист по имени Колбас, высматривает проходящую живность в бинокль и тут же передает информацию по мобильному телефону Оттою.
Но на эту шестерку попасть мы так и не смогли: слишком большим было расстояние, разделяющее нас, и волнение в море серьезно скорректировало скорость охотников. Лодка Оттоя, лавируя между волнами, подошла к обрыву одной из первых, но даже эта оперативность оказалась в достаточной степени запоздалой. Удачи не было. Не было ее и потом.

«Вот видишь, Андрей, взяли тебя на лодку – и не смогли добыть моржа» - подошел ко мне молодой охотник Владимир уже после охоты. Эту фразу слышу каждый раз после неудачной охоты. Привычка винить во всем нового человека – распространенная традиция на Чукотке среди охотников. И что ответить человеку, который с расстояния в несколько метров промахивается при броске гарпуна – я, откровенно говоря, затрудняюсь. Наверное – надо лучше целиться и тренировать руку и глаз. Других советов просто в этом мире не существует. Умение на охоте одним азартом заменить непросто.
Охота на кита. 

Кит был драчливый – нападал на лодки с охотниками. Но эти люди как всегда немногословны. Только раз после охоты пришлось услышать про нападение – кит шел прямо на лодку с охотниками, с противоположной лодки раздался крик – стреляйте! И уже потом раздалась стрельба. Нападение погасили. Чем бы закончилась охота на маленькой лодки с двумя человечками в подобном случае – неизвестно. Охотник сказал – «нашу лодку кит переворачивал лишь однажды. Купаться в холодном море никто не хочет, но нападение ждем почти на каждой охоте».
- Это правда?
- Конечно, правда.
- Жалко или нет китов?
Охотник ответил – «Не жалко, это наш образ жизни».
Лодки с охотниками подошли только накануне. Несколько дней в Аккани стояла пурга – горы, мыс основательно занесло снегом. Моржей не было, лишь накануне лодка с Анатолием добыла одного моржа и одного моржа упустила. Несколько дней подряд охотники в Лорино выходили на кита. 
Они не говорят – убивать или охотиться. Говорят – напали. Из трех дней – кита добыть смогли лишь дважды. В первый и последний день – с шести утра в море. В десять часов кит уже лежал на берегу. Больших китов не брали – говорят – слишком большой, долго разделывать. В последний день кит был – как раз, как надо. Три часа на разделку и люди с ведрами и тележками растаскивают мясо кита и кожу по домам. Подъезжает трактор, и в прицеп раз за разом летят куски и кожа, трактор свою добычу увозит на песцовую ферму.
Охотники на Аккани охотятся и живут до первых чисел ноября. Потом становится действительно – холодно, и свои охотничьи угодья чукчи покидают до следующего года.
В запасе – 14 октября – осталось добыть пять китов и девяносто моржей. Охотник говорит, что один год все побережье Аккани было усыпано тушами моржей: лодки только успевали подвозить добытых животных, одного за другим, другие же чукчи разделывали туши на берегу.
Но здесь, на Чукотке, год на год не приходится. И каким будет результат – никто предсказать не решится, можно об этом не спрашивать. 

 Чукотские охотники не живут представлением – «сегодня или вчера», складывается стойкое представление, что их мир построен на совершенно иных принципах и существует вне времени, как и сама вся эта земля – Чукотка.
Фотопроект "Охота на кита" - часть авторского проекта о морских охотниках на восточном побережье Чукотки ("Школа выживания"). В общей сложности автор проработал более 8 месяцев в различных поселениях морзверобоев (в арктической зоне в селе Нешкан, в Энурмино, Лорино, Инчоуне и в Уэлене). Чукотский этап включает три продолжительные экспедиции и работы на полуострове: экспедиция в августе-октябре 2008 года, в августе-декабре 2015 и в сентябре-марте (2016-17). Представленный материал часть истории и репортажа об охотниках в населенном поселке Лорино на восточном побережье Чукотки - неофициальной столице китобойного промысла на Чукотке.

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...