Наверх
Заметки

Город недураков

Как быть и жить, если ты – мурманчанин
15.02.2017
Здесь случаются пробки на сопках, но это не Владивосток. Здесь продают янтарь, но это не Калининград. Тут много рыбы, но это совсем не Астрахань. Лететь сюда всего два двадцать из столицы, но это не Екатеринбург. Это – крупнейший незамерзающий порт России и город с уютным мурчащим названием – Мурманск, в котором почему-то тепло даже зимой.
Олень с коньяком
Северяне умеют создавать уют. Они знают, что зимой надо обязательно зажигать в доме свечи: будет и тепло, и светло. Знают, что стены лучше покрасить в белый или ярко-желтый: будет легче подняться посреди полярной ночи, обмануть организм и пойти на работу. Они в курсе, что вообще-то день уже начал расти со скоростью двадцать минут в сутки. Северяне лучше других понимают, что все – временно, и на смену полярной ночи придет следующее чудо – полярный день.
– В детстве по ночам гуляли. Мам, я пошла, – и тусуешься во дворе до двух ночи. А какая разница, сколько времени, если солнце светит? – Таня раскладывает по тарелкам тушеную оленину: темную, дымящуюся, забросанную сверху рубиновой брусникой.
Да, северяне знают, что надо есть мясо. Не обязательно оленину, она дорогая, но мясо жизненно необходимо. Слово «вегетарианец» вызывает у них усмешку. Ну-ну, поживи полгода в темноте и морозе на капусте и яблоках. Во-первых, ты просто разоришься: овощи и фрукты в Заполярье стоят дорого. Во-вторых – не сможешь ходить гулять и работать. Чтобы жить на Севере, надо быть сильным и крепким. И напитки выбирать крепкие: мы, конечно, выпили бутылку красного сухого, которую я принесла к столу, но потом больше налегали на коньяк. В этом деле результат важнее процесса: выпил коротко – стало тепло и оттого хорошо, и незачем прохладное вино цедить.
Многие думают, что, если север – значит, край
— Лес.медиа
— les.media
Вид на Кольский залив в сторону Северного Ледовитого океана
Чего хочет Таня
Таня купила «гостинку» в центре Мурманска год назад. Так называется малогабаритная квартирка или, скорее, комната с удобствами. Крошечная прихожая, душевая, кухня – в двух метрах от спального места. Много белого цвета, с десяток разных источников света: в условиях полярной ночи это важно. На все про все – семнадцать «квадратов», зато своих.
– Я могу стоять посреди комнаты и, вращаясь по кругу, дотянуться абсолютно до всего, – смеется Таня.
Она работает корреспондентом на местном телеканале, снимает репортажи про Мурманск и область и ведет вечерние новостные выпуски. В прошлом году сделала сюжет о саамах, коренных жителях здешних краев, и выиграла с ним в конкурсе.
– Иногда меня узнают на улицах, но я этого ужасно не люблю. Недавно стояла в магазине, выбирала что-то, и вижу боковым зрением: человек тихонечко так заглядывает мне в лицо. Обернулась, и он мне: «А это правда вы?» Ну что им отвечать?
На мой вопрос, чего не хватает в Мурманске, Таня говорит:
– У нас все есть. Многие думают, что, если север – значит, край.
Потом задумывается и добавляет:
– Хочу, чтобы «Икеа» открыли: у них самые хорошие свечи, горят долго. А то из Питера приходится заказывать. 
Белые ночи, черные дни
– У него блэкаут, так что нормально.
– Надо в этом году себе блэкаут сделать.
– Раньше в маске засыпала, а сейчас у меня блэкаут.
Блэкаут – важное слово в лексиконе северян. Так называются плотные шторы, не пропускающие свет. Благодаря им в Мурманске можно спать даже во время полярного дня, когда солнце пялится в окна горожан всю ночь. Два месяца оно наворачивает круги вдоль линии горизонта, не в силах заземлиться. Поэтому мурманчане смеются в голос, услышав что-нибудь про питерские белые ночи. Но сейчас, в январе, здесь так темно, что я не могу подняться до полудня. Наконец, встаю, отдергивают легкие льняные шторы (время блэкаута еще не пришло) и вижу: а жизнь-то уже давно началась. 
Полярная ночь скоро закончится, и в городе станет светлее
Переждать лето
Девять, ровно девять вещей я надеваю на себя, чтобы выйти на улицу. Хотя нет – десять. Еще куртка с капюшоном в три мои головы.
Климат в Мурманске умеренный, а если сравнивать с другими заполярными городами, то и вообще хороший. Все-таки триста тысяч человек – не дураки, где попало жить не станут. Здорово выручает Гольфстрим: он тянет к Мурманску свои теплые щупальца, и потому в городе относительно тепло. Нормальной зимней температурой считаются минус десять-пятнадцать градусов. Летом даже случается жара: плюс двадцать пять. Но здешняя жара настолько непродолжительна, что ее, как и солнце, можно легко переждать на работе.
– Я не могу ходить по Мурманску с голыми ногами, – говорит Таня, – даже летом в колготках.
– Почему?
– Да как-то непривычно. Тем более ноги всегда белые: не успевают загореть. Зато летнюю куртку всегда беру с собой.
Сладкая жизнь
Если свалиться сюда прямо с луны, то все равно скоро догадаешься, что ты в Мурманске. Во-первых, снег. Он безошибочно подсказывает название города, упруго урча под ногами: ур-ур-ур. Мурманск, то есть. Во-вторых, городская топонимика. Она выкована из холодного ветра, стали кораблей, полярного сияния: гостиница «Моряк», ресторан «Ледокол», отель «Меридиан», улица Полярные зори, гриль-бар «Тундра». И кондитерская «Сладкая жизнь». Мурманчане любят свой город, и уезжать в большинстве своем не хотят.
– Я не нашла город, где мне было бы лучше, чем в Мурманске, – пожимает плечами Таня.
Ну и что, что здесь отопительный сезон длится с сентября по май, в июле может пойти снег, а счет за квартиру в 17 квадратных метров приходит почти на 4000 рублей? Зато тут природа и полярное сияние. Называть его «северным» не совсем верно: точно такое бывает и на Южном полюсе.
– Бывает, идешь домой, мороз, поскорее бы добраться, но вдруг поднимаешь голову и видишь его. И все. Замираешь, стоишь, уже плевать на холод. И люди вокруг тоже зависают.
Вечером Таня загружает на телефон приложение, высчитывающее вероятность полярного сияния.
– Так хочется, чтобы ты его увидела.
Мы будем отслеживать эту вероятность каждый день, но сияние так и не появится.
Зомби идут за солнцем
Мурманчане идут на сопку встречать первый после полярной ночи рассвет
Мурманск – крупнейший в мире город за Полярным кругом. Плотно и мягко его сжимает кольцо залива и тундры, забрызганной голубыми кляксами озер. Наверное, благодаря такому соседству горожане не потеряли связи с природой. Как еще объяснить, что холодным январским утром они по доброй воле идут на высочайшую точку города, сопку Солнечная? Зачем? Да солнце встречать. Последние сорок дней в городе царствовала полярная ночь – настоящая злая королева. Она каждый год похищает солнце и горожане живут в синеватых сумерках. Но сегодня чары должны рассеяться.
– Смотри, как зомби идут!
Мы едем с Таней и оператором Мишей на верхушку сопки снимать сюжет о встрече солнца. В гору, тяжко утопая в снегу, медленно бредут черные фигурки людей. Ветер со снегом бьет их в спину и пригибает к земле. Через минуту, когда наша машина застревает, «зомби» начинают нам помогать, выталкивая из снежного плена.
Одежда быстро покрывается корочкой изо льда, по девичьим лицам течет размытая пургой тушь
— Лес.медиа
— les.media
На сопке собираются десятки людей. Кто-то пришел с детьми, кто-то – с собакой. Она жмется к ногам хозяина и скулит. На высоте 305 метров над уровнем моря ветер становится еще злее. Одежда быстро покрывается корочкой изо льда. По девичьим лицам течет размытая пургой тушь.
12:34. Минута до восхода солнца. Небо затянуто слепой белесой пеленой, горизонт идеально сливается с землей. Люди сбиваются в кучку, образовывая черное пятно на белом снегу, и выкрикивают хором:
- Десять, девять, восемь, семь… три, два, один… Сооолнце!
Чары рассеялись. Солнце впервые за сорок дней полярной ночи появилось над горизонтом. Люди его не видят из-за густой ледяной метели, ну и что. Если мы чего-то не видим, не значит, что этого нет.
Милан-Мурманск
На проспекте Ленина стоит памятник Ленину, но я иду к третьему Ленину в Мурманске. Он стоит на приколе у веселенького голубого здания Морского вокзала. «Ленин» – это первый в мире атомный ледокол, построенный в Советском Союзе в 1957 году. Отходив 30 лет в Северном Ледовитом океане, продавив своим черным телом тонны льда, он оказался на вечной стоянке в Мурманске.
Сегодня в городе тепло: всего десять градусов мороза. Можно было бы даже наслаждаться прогулкой, если бы не ветер: он бьет то в бок, то в лицо, отбирает у неба ледяную крошку и мечет ее мне в лицо. Телефон и фотоаппарат почти разрядились, хотя какая разница: заиндевевшие руки все равно не слушаются.
Вода Кольского залива, которая никогда не замерзает
Сегодня у ледокола выходной, я этого не знала. Смотрю на тихую мертвую воду Кольского залива. На заборчике – разноцветные замки-сердца. Хорошо здесь летом, наверное.
– Извини, можешь сделать одно фото?
Я поворачиваюсь и вижу мужчину с красным лицом. Из-под капюшона, надетого поверх шапки, вываливаются черные кудри. Еще один чудак пришел навестить «Ленина». Оказалось, что это Джованни. Он приехал из родного Милана в Санкт-Петербург, а потом двинул на Русский Север. Я успеваю клацнуть на экран, прежде чем телефон умирает в моих руках. В кадре остается итальянское лицо, искаженное то ли болью от мороза, то ли радостью.
– Mi scusi, Giovanni, – говорю я и добавляю: – Сегодня ледокол закрыт, chiuso. Завтра приходи, mercoledi. 
Э – экономия
Мост через Кольский залив открыли больше десяти лет назад, и в свои первые четыре года он был самым длинным мостом за Полярным кругом. Конечно, Мурманску это звание было ни к чему, здесь и так половина того, что есть в городе, имеет звание «самого». Чаще всего – самого северного. Вот, например, Макдональдс на площади Пять Углов. Его долго не открывали, медлили: считалось, город слишком мал для такого пищевого гиганта. Но прошло время – и пожалуйста: теперь у нас в стране есть самый северный Макдональдс в мире.
Или троллейбус. Красиво же, когда в мороз из-под его дуг вылетают синюшные искры? Мурманск – подходящий для этого город , здесь часто бывает мороз, иногда даже в мае. Как в 1962 году открыли троллейбусную сеть, так она и стала самой северной в мире. Некому переплюнуть.

В общем, мост через Кольский залив. Построили и поставили при въездах на него четыре поста охраны: два тут, два на другом берегу. Горожане едут, идут через залив – хорошо! Спустя несколько месяцев кто-то любопытный заметил: в одной из будок происходит нечто странное. Вернее, ничего не происходит.
– Они посадили там вместо живого человека манекена, представляешь! Решили сэкономить. Ну а что, на машине все быстро проскакивают эти съезды, пешеходам тоже, видимо, не до чего. Так что да, манекен три месяца сидел, охранял наш Кольский мост.
Снежные ангелы
Зимой Мурманск укрывается пушистым снегом
Я бы совсем не удивилась, если бы в один из вечеров Таня приготовила на ужин снег. Почему нет – его в Мурманске много. Ноги приятно утопают в снежной каше, похожей на разваренную манку, а потом так же мягко едут по стеклянному льду. Он похож на спинку свежемороженой трески. Машины с кашей не справляются и застревают прямо во дворах. Пешеходы ругаются и берутся за лопаты. Но зиму, кажется, любят.
– Мы недавно ходили делать ангелов, так весело было, – Таня чиркает спичкой и зажигает белую свечу, – я закопалась в сугроб, обнимала его и говорила: «Моооой, это только мой снег». Вот, смотри.
На экране телефона я вижу Танину голову. Все остальное вокруг – только снег.
Просто Алёша
Алёша большой, крепкий и, наверное, красивый. Наверное – потому что лицо его можно разглядеть только со стороны Кольского залива, а как туда заберешься. Алёшу построили в честь 30-летия Победы. Спешили, не успевали, даже как-то схалтурили, но сделали. Официально этот памятник называется – Защитникам Советского Заполярья в годы Великой Отечественной войны. Горожанам больше нравится Алёша.
К нему надо обязательно сходить, даже если ты не молодожен и не собираешься вешать замок. Надо идти в гору, тонуть в белом снегу, нарываться на лед под ним. Передо мной идет пожилая пара. Они тоже тонут, вязнут, нарываются. 
У ног 30-метрового воина извивается пламя вечного огня. Далеко внизу – нежно-сизый Мурманск, глядя на который, начинаешь почему-то задыхаться. От красоты и восторга, но, скорее всего, просто от ледяного ветра.
Город, каким его видит Алеша
Тут надо постоять, отдышаться. Потом – впиться слезящимися глазами в залив и с ужасом подумать: всего 50 километров – и начинается Северный Ледовитый океан. Казалось бы, от него должно нести холодом, но нет: благодаря теплому течению Гольфстрим Мурманский порт никогда не замерзает. И потому зимой тут, в общем-то, хорошо. Главное, сохранять тепло.
Вечером Таня зажигает свечи и расставляет их почти по всем поверхностям в квартире: на столик, подоконник, выбеленную деревянную полочку.
- Летом ездили в Териберку, там море выбрасывает доски: белые от соли, обкатанные, гладкие. Мы насобирали целый багажник. Какая тебе нравится? На, выбирай!
Она высыпает на кровать пакет обрубочков. Наверное, они когда-то были лодками Баренцева моря. Я незаметно пробую один на вкус. Соленый. 
Еще раз Ленин
Ледокол «Ленин» на вечной стоянке в водах Кольского залива
Я возвращаюсь к Ленину два дня спустя, чтобы попасть на экскурсию. Около металлической цепочки топчется группа людей, иностранцев в том числе. Потом нас целый час водят по нутру ледокола, а оно, это нутро, сногсшибательно шикарно. Все обито древесиной медового цвета, на полу – ламинат, в кают-компании – книги и музыкальные пластинки. Полвека назад на оформление «визитной карточки» государства не скупились. Здесь бывали Гагарин и Фидель Кастро, например. Команданте вообще свой первый визит в Союз начал именно с Мурманска.
Сейчас на «Ленине» живут боцман и белый кот по кличке Вано.
– А он не грузин? – Спрашиваю экскурсовода.
– Кто, боцман?
– Нет – кот!
Говорят, встретить Вано в коридорах ледокола – к счастью. Поэтому, отстав от группы, интересуюсь у кассирши:
– А котика вашего нигде не видно?
Женщина бросает взгляд на часы и серьезно отвечает:
– Так он, наверное, ужинать пошел.
Мы заходим в темное помещение. На стенах – проекционные изображения заполярных жителей: медведей, песцов, оленей. Экскурсовод переключает кадры. Останавливается на какой-то птице и хитро смотрит на группу:
– Ну, кто знает, как называется?
Группа молчит.
– Даю подсказку: есть такая певица.
Все молчат, как сговорились. Экскурсовод выдыхает:
– Гага! Ну гага ведь! Как Леди Гага. А то мне тут в одной группе сказали: Пелагея…
Смотритель колеса
Около Семеновского озера стоит колесо обозрения, но в такой ветреный мороз его хочется назвать только чертовым. Билет стоит 250 рублей – дороже, чем на ледокол. Меня встречает растрепанный парень. Он – смотритель колеса. Мимо нас медленно плывут разноцветные кабинки: открытые и закрытые.
– Че, покататься захотелось? Садись тогда уж сразу в открытую!
– Я так и хотела, – бодрюсь в ответ.
Первую часть пути колесо движется, как по маслу. Камера снова разрядилась, поэтому я просто сижу на краешке пластиковой лавки и смотрю на город. Достигнув верхней точки, колесо останавливается. Я поглядываю в сторону Северного Ледовитого океана. Ветер осторожно шарит холодом у меня в капюшоне и слегка раскачивает кабинку. Оказывается, здесь наверху очень тихо. 
Вид на Мурманск с колеса обозрения около Семеновского озера
Внизу меня встречает растрепанный смотритель:
– Не понимаю, что тут зимой делать! Другое дело – летом. Пошел в лес, набрал грибов и ягод…
– Вы любите лес?
– Очень, – парень в момент заводится, – очень люблю, могу уйти дня на три, бродить там… опасно бывает, конечно, росомаха там какая-нибудь. Она, знаешь, хитрая какая: пока человек идет, ни за что не прыгнет, а будет его преследовать. А вот только ты сядешь, она сразу на загривок – бах!
– А вы встречали росомаху?
– Я-то? Неееет, зачем. Что я, дурак, что ли?
Дочь моряка
В последний мой вечер в городе Таня готовит на ужин треску. Пожалуй, она —самая мурманская рыба. Несколько лет назад на площади Пять Углов горожане даже установили памятник треске. Изогнувшись металлическим телом, рыбина смотрит куда-то в сторону делового центра «Арктика». В ее глазах столько пустоты, словно она знает, что рыбных производств в городе осталось мало, и почти всех ее сородичей везут на обработку в Москву или Норвегию. А потом возвращают на родину в консервных банках и вакуумных пакетах. Втридорога.
—Помню, как папа из рейса приносил мешки креветок высотой со стул. Чистили всей семьёй и ругались, что складывать уже некуда.
Ерша до сих пор не люблю: он у нас на балконе вместо шторок висел
— Лес.медиа
— les.media
Таня разламывает вилкой белое рыбье тельце и говорит:
—Треска вкусная, а ерша до сих пор не люблю. В детстве хватило: он у нас на балконе вместо шторок висел. Потом все бельё им пахло. А еще помню — как-то раз папа вернулся ночью из рейса: девять месяцев не виделись. Разбудил меня, хотел обнять, а первое, что я ему сказала — иди, побрейся… Все-таки в бородах рыбаков никакой эстетики.
Вид на огни Заполярье из самолета
На обратном пути в Москву за крыло нашего самолета зацепилась снеговая туча. Как иначе объяснить то, что, выйдя из аэропорта, я наступила в уже знакомую густую кашу? Да, северный снег заметал Москву и машины нехотя выстраивались в оранжево-красные ряды пробок. По дороге из аэропорта я заехала в «Икеа» и купила три упаковки самых белых свечей. Назавтра они отправились в Мурманск, чтобы сделать ожидание заполярной весны немного светлее.

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...


  • In
    @Insolence09
    3 months ago

    Александра, спасибо большое за интересную и очень теплую публикацию о Мурманске! я сама Мурманчанка, но училась и осталась жить в Москве. Однако в родном городе живет мама и брат, несколько раз в год навещаю их и брожу по родному городу. Ваша статья навеяла такие родные и дорогие сердцу воспоминания и ассоциации, очень многие факты настолько точно и реалистично переданы, что будто сама с вами всё испытала и пережила во время вашей поездки) спасибо вам, что дали возможность вернуться в родной и любимый город, хоть и виртуально! желаю вам еще больше интересных и познавательных поездок, а также благодарных читателей.

  • АЗ
    @alessandrazz
    3 months ago

    @Insolence09 спасибо вам, мне очень приятно, что вы вспомнили родной город. Он у вас прекрасный и очень мне полюбился)