Наверх
Из архива

Ящик с игрушками

Про маму, папу, бабулю и меня
11.01.2021
Старый почтовый ящик с елочными игрушками стоял  около 20 лет на чердаке дачи.
Игрушки из детства, когда мама шила мне платье-снежинку, папа на кухне над газом смолил лыжи, бабушкин пирожок с капустой исчезал во рту. 
Дед Мороз старше меня. Сделан в сентябре (год не указан :)) Куйбышевской фабрикой игрушек.  Мешок новый, 2020 г.
Открытка нашлась внутри ящика с игрушками. Поздравляю родителей с 2001 годом.
Открытка нашлась внутри ящика с игрушками. Поздравляю родителей с 2001 годом:
Мам и пап! Поздравляю вас с Новым 2001 годом! Желаем вам, как всегда, здоровья, здоровья и еще много раз его же. Говорят, что такие открытки с пожеланиями вешают на ёлку и все должно исполнится. Повесьте обязятельно, а дедунюшке нашему прочитай.
Много праздников есть разных
Но любимый - Новый год!
Пожелаю вам достатка.
Можно выпить за успех.
Со здоровьем все в порядке
И карманы без прорех!
Стишки сильно так себе. 
Новый год
Перед Новым годом ходили в магазин с мамой за новыми ёлочными игрушками. Долго выбирали, я потела и нервничала, потому что мама разрешала купить только две игрушки, но если поныть, то три, но тогда одну игрушку выбирала мама. Сдается мне, что с учетом моих горячих рекомендаций.
Белочка.
На Новый год ждали тётю Марусю, старшую сестру бабушки. Мама наглаживала праздничные платья. Бабушка, сдвинув очки на кончик носа, репетировала со мной концерт для тети Маруси. Папа отправлен по магазинам "вдруг чего выкинут".
Празднично отужинали. На Новый год родители первый раз уезжали в гости без меня. Я судорожно всхлипывала, обнимая мампапу в прихожей, собираясь дать реву потом.
Только захлопнулась дверь за ними, как тетя Маруся закричала из комнаты:
- Олюшка, смотри скорей, Дед Мороз подарки принес!
Игрушка лимон.
Фонарики
По рассказам мамы, эти фонарики привез дедушка из Китая в начале 50х, где он работал около 2-х лет. Бамбуковые зонты, шелковые халаты "с драконами да змеями" бабушка и мама носили лет 20. Фарфоровый сервиз с китайцами и китаянками грохнула я, уронив в раковину чугунную сковородку - бабуля собиралась с великой осторожностью мыть нежнейшие чашечки и блюдечки после чаепития с подружкой Симочкой. Китайские махровые полотенца закончили своё существование тряпками на даче, а термос, хоть утерял пробку и пооблупился, до сих пор в закромах.
Дедушка, Зыкин Михаил Семёнович, умер в 1954 году от ранения, полученного на военном корабле Балтийского флота во время Великой Отечественной войны. Ранение было в желудок. Мама рассказывала, что от болей его спасала грелка с очень горячей водой, практически с кипятком. От этого живот дедушки был коричневый и кожа шелушилась. Тетя Ида, старшая мамина сестра, училась в медицинском институте, лечила его мазями.
Китайские фонарики.
Отойди!
По дороге из детсада домой мама заходит в магазин, оставляя меня у входа:
- Не отходи, ни с кем не разговаривай. Я быстро!
Мне 4,5 года. Весна - солнце, капель, я в красном берете, красном пальтишке, красных ботах на кнопках. Рыжие волосы топорщатся из-под берета - ненавижу косы и банты.
Смтрю, как купаются воробьи в луже. Хочется померить глубину лужи: воробью по пояс, а мне?
Передо мной вырос седой, высокий дядька в очках и с бородкой.
- Ой какая девочка! Как тебя зовут?
Молчу. Разговаривать нельзя.
- Красивые кудряшки! - дядька улыбается.
Мама подошла сзади в момент атаки на дядьку:
- Отойди, в морду дам!
Мама хватает меня за руку, волоком тащит к трамвайной остановке:
- Ну откуда такое хамство ?!
Вот что взрослым надо? Не ушла, не разговаривала, дядьку напугала...
Неизвестная птичка из ваты.
Операция
Тот Новый Год был без мамы.
Тишина везде. Никто не гремит кастрюлями на кухне. Днем дома с бабушкой, вечером с папой. В садик не хожу. Иногда ночью остаюсь одна. Мама в больнице.
Я стою у чугунной ограды, в который раз разглядываю картину на музее Суворова. Папы все нет. Он у мамы, в хирургии. Я знаю, что маме разрежут клапаны в сердце, они станут большими и мама не будет больше задыхаться и пойдет со мной гулять.
Взрослые разговаривают шепотом: "Хоть бы Ольку в 1-й класс проводила. Такая молодая. Это блокада всё".
В феврале маму привезли домой.
Она проводила меня в 1-й класс и внука в институт. Спасибо профессору Сергею Владимировичу Гаджиеву и ведущему врачу Марии Владимировне Троицкой.
Хоккеист и фигуристка. Мои подарке бабуле и маме на Новый Год. Бабуля очень любила хоккей. Как заядлый болельщик не пропускала ни одного матча по телевизору.
Маму из больницы привезли в феврале.
Мы с папой готовились к ее приезду: мыли полы, подоконники, даже за батареей; ездили в магазин за полосатым матрасом. Пока полосатый матрас не упрятали в сшитый бабушкой розовый чехол, на нем можно валяться и кувыркаться, делать мостик и крутить колесо.
Маме подготовили место в детской: зачем-то поменяли местами диван и книжный шкаф, мой детский столик застелили скатеркой - на нем будут лекарства для мамы - и поставили в изголовье. Из дивана сделали кровать - разобрали, положили розовый матрас, простынь, подушки и одеяло. Пух из подушек бабушка стирала в тазике, потом сушила на кухне на столе. Пух подсох, и если открыть резко дверь, он взлетал и долго кружился, как снег.
Я теперь живу в большой комнате с папой. Пытались поставить для меня детскую кроватку, но я не влезла. Сплю с папой на кровати. Он говорит, что из меня выйдут отличные куранты - хорошо бью ногами во сне.
Шуметь, трогать маму, заходить к ней нельзя. Бабушка готовит маме специальную еду - куриное пюре, гранатовый сок, тертые яблоки с грецкими орехами и противную черную икру. Папа вечерами не играет со мной - он моет маму прямо на диване, подстилая мою детскую клеенку, кормит с ложечки, водит по детской - 3 шага туда и обратно.
Бабушка на кухне. Заглядываю через дверь к маме.
Тихонько подхожу. Тонкая рука лежат поверх одеяла, трогаю за пальцы. Мама открывает глаза и сжимает мою руку. Смотрю во все глаза на маму. Как теперь дышит мама не слышно - ничего не хрипит и не хлюпает в груди. Нос и губы из темно-синих стали розовыми; волосы отрасли до плеч. Мама что-то шепчет, я не слышу - идет бабушка делать перевязку, пора уходить.
Чтобы не мешать ухаживать за мамой, решаю идти в Сибирь. Там декабристы, взятие снежного городка и Емельян Пугачев. Достаю из кладовки свой рюкзачок, складываю туда заводного мотоциклиста, Незнайку в Цветочном городе, пачку вафель с вареньем и копилку. Поход назначаю на утро, как папа уйдет на работу. 

- Это что? - папа держит мой рюкзачок - Куда собралась?
- В Сибирь! - смело не вру я.
- Не близко.
Тут я начинаю рыдать. Мне жалко себя, маму, хочется остаться гордой, но сквозь сопли и слезы, икая, обхватив папину ногу выше колена, рассказываю папе все свои обиды одиночества.
- Не реви, - папа похватывает меня на руки - будешь помогать? Не забоишься маму зеленкой мазать?
В ночи процеживали настой шиповника из термоса в поилку. Мыли посуду и споласкивали до скрипа. Зеленку отложили на утро - мама спала.
Утром бабушка показала мамины ранки на ногах и руках от катеторов, я нарисовала зеленкой цветочки вокруг. Мама улыбалась и выздоравливала.
Мамины любимые игрушки. Она их называла "дубки", мы с папой - "мамины с желудями".
Знание - сила
Любимая игра в детстве - "писАть" и рисовать.
Утром приехала тетя Маруся, бабушкина сестра. Расцеловав её розовые щечки, я по-деловому ушла. Надо подготовиться – мы с мамой идем вечером гулять на остановку трамвая - встречать папу с работы.
В квартире тихо. Из большой комнаты слышно, как бабушка жалуется тете Марусе:
- Ума не приложу, как быть. Боюсь тишины. Не уследишь. Секретер не успели привезти, на нос себе свалила, думали, убилась. Сережа на верхнюю полку книги сложил, Оля и полезла, пока он к туалету шел. То картинки в «Науке» испугалась. Как заорет на весь дом: «Синий человек с корнями, синий человек с корнями!» Еле успокоили, журнал* выбросили. Ох, затихла. Ножницы просила, не к добру.
- Оля, шут тебя задери! – бабуля всплеснула руками.
Я, сидя на полу, штопольной иглой с красной ниткой пришивала зеленый в цветочек карман на спину своей шубки изнутри.
- Опять изрезала мой халат!
Схватив шубку, останки халата, меня с иголкой в руках, бабушка махом опустила все это в детской перед мамой:
- Сил моих нет!
- Оля, это зачем? – мама разглядывает шубку с недопришитым карманом.
Я, красная от возмущения (что значит ОПЯТЬ изрезала? первый раз!), громко докладываю маме:
- Бабуля сказала, что к тебе подходить справа. Слева нельзя: «Мама потеряет силу и со знанием упадет». Я не потеряю! Сложу в карман! Сколько журналов брать*? все не влезут!
У тети Маруси тряслись плечи, она вытирала слезы.
- Ты только посмотри, что в этой голове творится!? - бабуля опустилась на стул. – Я тебе сказала «у мамы сил мало, сознание потеряет и упадет, справа помогай»!
* «Наука и жизнь». В «Науке» на развороте напечатали схему нервной системы человека.
**Папа выписывал журнал «Знание и сила».
Соленый огурец - любимая папина игрушка.
Краснокожий
На Новый Год родители подарили мне красного пластмассового крокодила метр двадцать длинной. Крокодил немедленно получил имя Краснокожий.
Привязав к передним лапам крокодила суровую нить, таскала его по квартире за собой. Краснокожий громыхал, бледнолицые спотыкались и чертыхались. Нас отправили играть в детскую.
Если ребенка не слышно, это не значит, что он что-то делает. Он уже сделал.
Сижу в большой комнате под столом в засаде на бледнолицых, напротив, в детской, под диваном, Краснокожий приготовился к атаке.
Бледнолицый папа направился к балкону выкурить сигаретку мира. Изо всех сил дергаю нить, Краснокожий выскакивает на папу.
На шум и гам примчались бледнолицые женщины. Папа широко шагает, пытаясь достать меня, цепляет нитку и Краснокожий атакует маму. Мама, всплеснув руками, медленно оседает на пол. Папа метнулся к маме. Освобождаясь от пут, резко дрыгнул ногой. Одновременно: нитка врезалась в палец, я взвыла иерихонской трубой, охнула бабушка, не ждавшая коварного Краснокожего; я, вскакивая на ноги, треснулась об столешницу и зарыдала.
Нить прорезала палец до кости. Ручьи крови и слез смешались на лице и праздничной одежде. Бабушка, причитая, вытащила меня из под стола, утирая мой нос и лицо передником.
Маму отпоили валерьянкой. Меня забинтовали, отмыли, переодели. Краснокожего друга отправили жить на верхнюю антресоль в кладовке.
Зайчик.
Пиво
Весна. Вечером таяло, с утра подморозило, лыжи гремят, как в жестяном желобе. Мы с папой идем нашим маршрутом. Трамплин скособочился на сторону – не скатиться.
Возвращемся. Солнце припекает, снег тает и липнет к лыжам.
Дороги превратилась в речки. Решаем проехать до дома на трамвае. На нашей остановке я иду к пивному ларьку, но папа берет меня за руку:
- Пива сегодня не пъем. 6-ти копеек не хватает. 
Э-эх, не удалось пену сдуть. У дома я вырываюсь и бегу к парадной. О!!! мама на балконе развешивает белье.
- Ма! Кинь 6 копеек, на пиво не хватает! – радостно кричу я во все горло. Мама коротко бросает:
- Домой! - и хлопает дверью.
Дверь в квартиру открыта, в прихожей никого. А теплый чай с лимоном и медом? Мама забыла? Раздеваюсь. Родители появляются одновременно: папа с лестницы, мама из комнаты, я между ними.
- Сергей! Ты чему учишь ребенка?! Пиво пить? Попрошайничать?! – мама включает воспиталку.
Бабушка утаскивает меня на кухню и закрывает дверь.
- Да не пил я пиво! – дальше слов не разобрать. Ссорятся. Хлопает входная дверь. Папа ушел?!
Сметя на пути бабушку, лыжи, маму, ринулась в прихожую:
- Папа, папа! Мама, папа ушел?
Мама пытается меня обнять, я отбиваюсь, она что-то говорит, но сквозь свой ор не слышу и не понимаю. В чем есть выскакиваю из квартиры, скатываюсь по лестнице и бегу вдоль дома по лужам. Шнурки путаются в ногах.
- Папа! Па! – вдруг замечаю его на дорожке от магазина к дому.
Бегу к нему (по драматургии должна свалиться носом в лужу, потому что шнурки заявлены, но нет, добежала). Папа спешит мне навстречу, подхватывает меня и перекидывает через плечо. Сверху замечаю, что карманы его куртки оттопырились.
Обедали вместе: бабуля, мампап и я. Куриный бульон с пирожками, каклета с гарниром. Мы с бабулей и мамой пили лимонад, папа пиво.
Хоккеист, мой подарок папе на Новый год. Он болел за наших вместе с бабушкой. Они вели таблицы, где записывали счет и разрешали мне закрасить квадратики красным, синим или зеленым карандашом выигрыш, проигрыш или ничью.
Сапоги
Я в ботиках и Ленка Козинцева у забора на месте лужи. Разве в таких ботиках можно зайти в нормальную лужу? Да никогда!
- Ма, па, купите мне резиновые сапоги! Пожалуйста!
- Зачем? У тебя есть синие сапожки на шнуровке, красные на молнии, туфельки, ботиночки и ботики на кнопках.
- Ма, па, ну купииии!
- Ноги в резине либо потеют, либо мерзнут. Простудишься, ревматизм подхватишь.
- Ба, купииии!
- Оля, Боже мой, ну сколько можно! Нет!
Ушла дуться в детскую. Не понимают, что в лужу в ботиках и сапожках далеко не зайдешь. Ленка Козинцева из соседнего подъезда ходок – обувает сапоги старшего брата и почти до забора доходит. Я в лужу даже зайти не могу! Передохнула, заново замотивировалась и…
- Ма, па, ба! Купите резиновые сапоги!!!

Первой, через недельку, не выдержала бабуля:
- Либо вы купите эти чертовы сапоги, либо сидите с ней сами!
Папа поддержал:
- Разговоры только про сапоги! Может, купить?!

Мама, улыбаясь, вошла с большим бумажным свертком, обвязанным бечевкой. Сверток пах непонятно.
- Неси ножницы! что там?
Там красные девчачьи резиновые сапожки с фигурным разрезом впереди для красоты и удобства обувания. В таких в лужу зайти и выйти. Это не Ленкины выше колена. Понимая всем сердцем, что других мне не видать, как своих ушей, вежливо благодарю мампапу и бабулю и иду горевать к себе.
Отгоревав, одеваюсь, обуваюсь в красное резиновое недоразумение, решительно направляюсь к луже. Вся дворовая команда в сборе, уже по разу прошлись. Ленка опять зашла дальше всех. Моё появление и неравные шансы оценили, но опыт – сын ошибок трудных.
Пошли к забору еще раз. Я, не разбирая, где мельче, черпая воду разрезами, дохожу до забора. Сапоги скрылись в луже под водой. Ленка не может подойти – влетит от мамы и брата, если придет с мокрыми ногами.
- Так нельзя! – кричит она.
Гы! Мы не договаривались, как льзя, а как нет.
Воду из сапог вылила в парадной. Мокрые сапоги на ноги не налазят. Босиком дотопала до 2-го этажа и изо всех сил заколотила в дверь.
- Оля, что так быстро – начала бабуля и запричитала: босиком! по лестнице! ноги мокрые! Да где ж ты так макнулась?
Сапоги потихоньку куда-то исчезли. Лужа высохла. Наступило лето. Мы с Ленкой подружки.
Вилка и розетка
Последние выходные перед Новым Годом. Папа за столом паяет гирлянду. Я сижу у него за спиной на полу перед открытой тумбочкой с папиными сокровищами. Трогать категорически нельзя.
Хоть бы открыл мне деревянный ящик с порохом, дробью, капсюлями, весами и гирьками! Фотопленки в большой коробке разглядывать неинтересно - мы в ванне печатали фотографии, я все видела. 
Белая вилка с торчащими голубыми проводами лежит совсем рядом, с краю. Потрогала. Ничего. Взяла в руки. И опять ничего.
Папа выдернул паяльник из розетки. Я только воткну вилку и выткну, я быстро. Я же трогала вилку и ничего. Надо же посмотреть элекрийский ток, пока папа не занял розетку.
У папы под стулом шарахнуло синими искрами, я отлетела в сервант, свет погас. 

Лежу на диване, напротив дядька в белом халате. Сзади папа и заплаканная бабушка. Рука забинтована. Папа грозит мне кулаком.
Тумбочку стали запирать, ключ прятать. На шкаф. Я подрасту и со стула достану. Интересно, если гирьку раскрутить на веревочке и отпустить, куда полетит? далеко?
Кукуруза. 
Печенье
Мама сидит на табуретке, ноги, чтоб не отекали, на скамеечке, которую сделал папа, вяжет и руководит. Я делаю мамино шахматное печенье первый раз. Тертая апельсиновая корка называется цедрой. Тру. Апельсин огромный, выскакивает из руки, как мячик.
- Это еда. Не надо футболить, может застрять под батареей – уговариваю себя и от своей хорошести становлюсь еще лучше: не обкусываю корку, чтоб тереть меньше.
Тесто делала бабуля, его надо поделить на 3 части. В одну положить цедру, размешать и сделать 2 колбаски, во вторую - какао и сделать 2 колбаски; третью - раскатать. Колбаски сложить на раскатанное тесто в шахматном порядке, завернуть и переложить на противень. Тут без мамы никак. Включить духовку, испечь. Очень острым ножом резать горячим - тут без папы никак.
По случаю первого печенья в гости на вечерний чай пригласили моих подружек из нашего дома: Маришку и Ленку Козинцеву.
Фонарик.
Вилка и розетка. Дубль 2-й.
Белая вилка с голубыми проводами не покидала моей головы. Если провода скрутить, ток не выскочит синими искрами, как прошлый раз, не ушибет. Наконец-то увижу, какой он, эликтрийский ток?
Достать со шкафа ключ от тумбочки с вилкой – плевое дело. Нет, я еще не выросла и со стула не дотянусь. Но если открыть ту дверцу, где ящики – как по лесенке залезу, а обратно прыгну – так интересней. Да, и вилку втыкать в розетку от стены. Если плюнет искрами, чтоб не в руку.
Тряхнуло так, что подпрыгнул наш обеденный дубовый стол. Свет погас. Розетка оплавилась. Ток увидеть не успела.
Бабуля влетела с кухни и стегала меня тряпкой, пока не устала бегать за мной.
Вечером был суд. Родители ругали. Поставили в угол, в прихожую, между стеной и дверью в папину кладовку с рыбацким и охотничьим хозяйством.

Ушки держать на макушке и вовремя выйти обратно в угол, если кто пойдет через прихожую на кухню. Я давно хотела померить папины болотные сапоги. Покуда мне?
Одной ногой не влезть – места мало. Можно двумя, если сверху, с обувной полки. Влезла. Темно и тесно. Зеркало в коридоре. Шагнула. Бревном, открыв башкой дверь, вывалилась в прихожую.
Примчались все:
- Связать! – бабушкин голос – Убьется дитё насмерть!
- Драть!
- Да! как сидорову козу!
Папа держит за подмышки, мама стаскивает сапог. Бабуля, моя скорая помощь, вытирает кровь и накладывает холодный компресс на нос, лоб и губу.
На кладовку повесили замок. Ключи от папиной тумбочки и кладовки убрали на антресоли.
Тыква.
Когда "стрелки слипнутся"
Мама по случаю достала мяса к Новому Году, бабушка приготовила эскалопы. Праздник прошел, 1 эскалоп остался.
Мы с папой идем в цирк, меня кормят обедом одну. Капризничаю: не хочу скалоп, хочу каклету! ыыыы...
- Нет котлет, пожалуйста, ешь.
- Хочу каклету!
Мама: "Мы с сестрой оставались одни. Мне 5, ей 8. Бабушка работала, чтобы получать рабочие 250 г хлеба. Папа воюет. На окнах светомаскировка - темно и холодно. Лежим под одеялами как можно дольше, шевелиться не хочется. Часов в 11 встает Ида, зовет меня умываться и топить печку, чтобы разогреть "обед" - бульон из костей с кусочком сухарика. Бабушка велит нам есть ровно в 12, когда "стрелки слипнуться." Живот сводит голодом, но есть раньше нельзя - до следующей еды не доживешь. Мы сидим перед миской и смотрим на часы. Стрелки не двигаются. Без пяти двенадцать Ида разрешает мне обмакнуть косточку в мутный отвар из костей, облизать и пососать. В 12 начинаем есть. Через минуту бульона нет. Можно грызть косточки. Следующая еда после прихода бабушки".
Режу скалоп на 4 части: бабушке, мамепапе, себе. Вкусно. Но мало.
Довоенная игрушка фонарик. Каким чудом уцелела - непонятно.
Ботинки
Сторожу Деда Мороза, потому что он придет сегодня - знает, что на Новый Год уеду в гости.
Папа с мамой как назло не спят. Свет через стекло двери падает на коврик с котятами и клубком. Плету косички из бахромы. Читать нельзя - фонарик отобрали на самом интересном месте, когда Незнайка пришел в Солнечный город. Когда только родители угомонятся...

Светло. Никого нет. Бегу босиком под ёлку. Книжка! Большая, Космос называется! Странно, обложка заклеена с 3х сторон бумажками. Оторвала, открыла... набор шоколадок. Да ну... Зато на обертках спутники, Белка, Стрелка, Гагарин, Леонов, Титов около своих ракет! Ладно, шоколад папа съест. Ещё коробка. Что там? Чорные! Лыжные! Ботинки!!! внутри синий фетр - папа таким ножки у табуреток подклеивал. Нога не лезет. Ой, носок красный с белой снежинкой, я маме говорила про такие, а Дед Мороз подслушал.
Щелкнул входной замок.
- Мама, мама, смотри! - в пижаме, в лыжном ботинке и красном носке бегу к ней, прижимаюсь что есть сил к холодной шубке.

UPD. Спортивной детской обуви в СССР не было совсем. Ее НЕ производили. На весь Союз существовала ОДНА модель лыжных ботинок для мужчин и женщин. Дети катались на лыжах в валенках. Видимо, папа достал самый маленький женский размер ботинок, приклеил стельки из фетра, а мама связала носки потолще.
Космонавт. В 60-е тема космоса была необыкновенно популярна. Если приглядеться, видно, что нижняя четверть космонавта сделана из пластилина. Он сильно пострадал за время путешествия, я его подремонтировала. На ботинках пыль далеких планет из лака для ногтей.
100 минут тишины
По воскресеньям на завтрак мама печет блины. Папа ест со сметаной, мама и бабушка с вишневым вареньем, я со сгущенкой.
Сегодня надо пошевеливаться - мы с папой идем кататься на лыжах. Внимательно слушаем прогноз погоды по радио. -6! Я мажу лыжи, папа растирает. Одеваться - сущее наказание! Колготки, рейтузы, шаровары, носки, ботинки, рубашка, свитер один, другой, шарф, шапка, варежки. Мама проверяет. Готова!
Две остановки до Сосновки идем пешком. Снег скрипит.
Папа катит вперед, возвращается назад, потом опять вперед. Я изо всех сил спешу за ним. Изображаю чемпиона - ведь ни у кого нет лыжных ботинок, все дети в валенках. Наконец-то горка с трамплином.
- Колени согни, попу вниз, спину прямо, палки назад! - командует папа.
- Знаю-знаю! - кричу и валюсь набок.
Уходим все дальше. Слышны электрички, значит, поворачивать домой.
- Па, пойдем на трамплин!
- Не дойдешь до дома, устанешь!
- Не, дойду!
- Ну смотри, тащить не буду.
Жарко. Без мамы можно расстегнуть шапку. Ветерок щекочет подбородок и уши.
- Еще три разка, ну пожалуйста! Ну один!
Хорошо бы, чтоб дом сам пришел к трамплину.
Плетусь за папой. Он разрешает доехать до дома на лыжах, перетаскивая меня через дорогу под мышкой вместе с лыжами.
Бабушка кидает с балкона веник стряхнуть снег. Гремя лыжами вползаю на 2-й этаж.
Мама приносит теплый чай с медом и лимоном в прихожую. Залпом выпиваю 2 стакана.
Ботинки не развязываются - шнурки обледенели. Все в снегу - веник не помог. В коридоре лужицы. Пыхтя, стаскиваю одежду. Кое-как вешаю на батарею. Топаю в детскую к дивану. Глаза слипаются.
У родителей наступает минут 100 тишины.
- Знаю-знаю! - и валюсь набок.
На рыбалку
Мы с папой на шверботе. Фото Александра Михалыча Милоша, папиного друга.
Мы с папой ходим на шверботе по Вуоксе. Ночевки на островах в палатке, еда на костре, помыв в речке, рыбалка, грибы-ягоды, купаться сколько хочешь, но в спасжилете.
Папа пойдет на рыбалку один. Вчера я не захотела нанизывать мотыля на крючок, вот и результат. Проснулась еще солнца не видать, тихонько выбралась из спальника и палатки. Трясясь от холода, старательно одеваюсь как положено: штаны, свитер, ветровку, шапку, спасжилет и сапоги. Взяла свою удочку. Забралась в нос швербота, закуталась в парус, чтоб не сразу нашел. Папа выйдет в озеро - а я: привет! давай рыбачить!
Швербот покачивается: хлюп-хлюп, хлюп-хлюп. Солнышко пригревает... согреваюсь...
Сквозь сон слышу: Оля! Оля! Где-то далеко. Голос папин.
Он зовет меня на рыбалку? Ура!
Выскакиваю наверх. Папы не видно. Прыгаю на берег. Где же он?
Ору что есть сил: Паа-паа!!! Паа-паа!!!
Треск сучьев, чертыхание, появился запыхавшийся папа.
- Папа, я червяка наживила! Пошли на рыбалку!
- Ты где была?! - сгребает меня в охапку дрожащими руками, целует в темя и трясет за плечи. - Я тебя крапивой выдеру, поросенок!

Рыбалки в то утро не было - чистила сковородку и котелок.
Кораблик - покупали с папой на ярмарке около Дворца Пионеров на Невском в начале 70-х.
Ангина
После похода с папой на шверботе по островам Вуоксы мне снился один и тот же сон: я прыгаю со швербота на берег, кричу "Паа-паа!", а его нет, он не выходит из кустов с треском. Я кричу и кричу, уже голоса нет, а он все не показывается. Просыпалась мокрая вся, лежала оцепенев. Страшно пойти посмотреть: дома папа или ушел? 

Зима. В большой комнате стоит ёлка. Осмелев, тихонько открываю дверь: папа спит с краю, рука свесилась. Уф... Открыла балкон - мне жарко. Пристроилась на коврике около мампапиной кровати, подлезаю головой под его руку. Буду караулить, утром провожу папу на работу.
Мама проснулась от холода. Увидела меня комочком на коврике, потрогала ногу - ледяная. Папа проснулся, спросонья вскочил с кровати прямо на меня. Я заорала.
Маме ночью вызывали скорую, мне утром врача - ангина. Дверь в большую комнату на ночь перестали закрывать.
Матрешки, начало 70-х. Набор (6 шт.) в коробочке назывался "Ансамбль Березка". Покупали с мамой, ее выбор.
Дед Мороз
Не Умка, но все равно любимый мишка. На носу следы травмы, полученной при обрушении секретера.
Новый год на носу. У бабушки (папиной мамы) и дедушки серебряная свадьба. Пришли с мамой на Невский за подароком из серебра. Зашли в Елисеевский, а потом с авоськой искали колечко. Мама переодически ныряет магазинчики, оставляя меня, безутешную, с ношей на улице. Я большая, уже не реву - ору басом, как несправедливо мама поступает. Она берет меня и котомки в ювелирный магазин, где, стоя на цыпочках, я глазею и выбираю колечко.  С розовым гладким камушком и вензелями по бокам. Мама (ура!) соглашается. Продавщица протягивает покупку мне, я воспитанно говорю "спасибо" и кладу коробочку маме в сумочку. И вдруг замечаю, что у нас на одну авоську больше. Мама купила что-то без меня! как?! Я требую показа купленного немедля! Под мои вопли мама невоспитанно вытаскивает меня за шиворот из магазина. 

В бумажном. свертке. лежал. белый медвежонок. с черным носом. - Умка...!
Так открылось, кто на самом деле Дед Мороз.
Очень старый шарик. Когда-то он был голубого цвета.
На охоту
Зимние каникулы. Папа собирается на охоту. Открыт заветный ящик с порохом, капсюлями, гильзами, разновесами и весами. Вместо пластинки в 0,8 г копейка с откусанным сектором.
Папа держит весы на пальцах одной руки: в одной чашке гирьки, в другую я подкладываю дробь. Стрелка весов стоит четко посередине, пора дробь ссыпать в гильзу, туго забить пыж, взвесить порох, утрамбовать, положить картонный кружочек, придавить, залить воском, закрыть патрон и вставить капсюль. Трогать ничего нельзя.
Можно пинцетом класть гирьки в чашку весов. Я с нетерпением жду, когда дойдет очередь до смены гирек.
- Сережа, вы скоро? - мама торопит нас, пора ужинать.
Я не хочу расставаться с патронами, пыжами и ящиком. Гирьки кладу медленно-медленно.
- Последний! Беги руки мыть! - командует папа.

С охоты папа привез много рыбы и отморозил палец.
Рыбки - мой подарок папе на Новый год. Начало 70-х. У желтой рыбки поролоновые хвост и плавники пришлось выбросить. Новые приклеила из обрезков ткани и тесьмы.
Альбом с тканями
Перед сном, собирая портфель, вспоминаю ДЗ по домоводству: сделать альбом с образцами тканей.
Сначала на лист приклеили ватку – типа хлопок, потом мама систематизировала: часть 1-я натуральные ткани: хб, лен, шелк, шерсть и часть 2-я искусственные (вискоза) и синтетические ткани.
Просто так нарезать тряпочек низзя – их надо постирать, выгладить и резать ножницами с зубчиками. Еще как-то обзавестись альбомом.
Папа сделал новый альбом из остатков старых: вынул чистые листы, вырезал обложку из коробки, сделал дырки и связал красивой ленточкой. Бабуля наскоро постирала в тазике лоскутки. Я гладила мокрые тряпочки, пар плавал по всей кухне (чугунный утюг грели на газу) и отдавала маме. Мама, согласно шаблону, вырезала прямоугольнички и раскладывала по кучкам: хлопок, шелк, лён, шерсть и смесовые ткани.
Пора клеить то, что фигуристо нарезала мама. Чем? У папы выклянчила тюбик фотоклея, но мама не разрешила им пользоваться, потому что желтый клей просвечивал через белый шелк. Бабуля быстро сварила клейстер. Папа поставил ковшик на балкон. Мама оптимизировала процесс, отправив меня умываться и надевать пижаму. В ванной я выпала из-под контроля взрослых и напускала мыльных пузырей из маминого шампуня, что категорически запрещено.
Клей остыл, но ковшик примерз к балконной ступеньке. Папа, поругиваясь, перекладывал ложкой клей в чашку. Ковш оставили на улице примерзшим.
Время 12. Зевая так, что выворачивались и трещали скулы, клею тряпочки в альбом. Глаза закрываются. Тут узнаю, что тряпочки надо подписать и громко бастую.
Папа отправляет меня в детскую, маму в кровать. Что писать знает только мама. Меня из детской с альбомом и ручкой переводят к маме бод бочок, под одеяло.
- Эта ткань называется «Антилопа». Пиши с большой буквы.
Но писатель видит сны под альбомом с ручкой в руках.
Утром я положила в портфель альбом с подписанными маминым почерком тканями. На обложке тушью папа красиво надписал: Альбом Тканей Ольги К., ученицы 2-а класса 134 школы.
Карху
В первом классе к нам в школу на физру пришел тренер из лыжной спортшколы. Нескольких девочек и меня пригласил на тренировки.
Девочки исчезли, а я осталась: мне нравился Глеб Александрович, наша маленькая, деревянная, 2-х этажная школа, тренировки, запахи смолки и мази, кружка с цепочкой на бачке с водой, соревнования, скрип снега, зимний лес и хорошая компания.

К маме в детский сад спекулянтка водила ребенка. Тетка скупала оптом джинсУ и шмотки у фарцы. Предложила маме мужскую дубленку.
Примерку и покупку назначили на субботу, мы с папой поехали. Ехать пришлось с пересадкой на Красногвардейской площади. Кто ж не знал там спортивного магазина Олимпиец! Не зайти в Олимпиец – день прожить зря.
Мы зашли. Папа в отдел рыболов-спортсмен к крючкам и удочкам, я к – лыжам. Стоят финские Карху. Пластик. (Это как найти миллион на улице. Теоретически - да, практически - нет). В смятении булькнув горлом, померила ростовку, жесткость и в полном ахуе пошла к папе.
- Что? ты что? - заволновался папа.
- Карху.
Я не просила. Я не смотрела цену - у мечты цены нет. Потому что НЕ БЫВАЕТ пластиковых лыж в советских магазинах. Я пошла на улицу. Мозг охладился. Пора бы папе оторваться от крючков. Походила туда-сюда.
Папа. Мой. Вышел в своем стареньком синем пальто. С белыми лыжами с красным медведем. Улыбается:
- Что мамке скажем?
У парадной я осталась, а папа пошел с лыжами сдаваться. Скоро мама покричала в форточку: Оля, домой!
К вечерней тренировке успели таки переставить крепления со старых лыж на новые. Мама помогала.
В следующие выходные я потащила мампапу к фарце в Гостинку. Купили папе теплую финскую куртку.
Те самые Карху, уже боевые и победные.
Физика в мае
Сижу дома наказанная за тройки. 4 дня ареста! «А за окном бушует май». Под окном друзья Андрюха Евсеев и Сашка Миклашевский на мопедах зовут кататься в Сосновку. Рычат моторами. Машу им: уезжайте. Не понимают, давай орать: "Выходи, подлый трус"!(с)
Мампап после демонстрации поедут к бабушке Тасе (папина мама) в гости, потом на салют – Ага! соображаю я.
- Ба, ну можно хоть на часик – ною – физику все парграфы выучила, задачки решила, кроме одной, ну пожалуйста, ба… Еще три дня, я все повторю, бабулечка, ну пусти…
- Иди! вечером физику мне расскажешь. (Какое счастье, что нет мобильных телефонов!!!)
Пулей одеваюсь и выскакиваю к ребятам. Плюхаюсь к Андрюхе на мопед и след простыл.

В Сосновке гоняли по гаревым дорожкам, тормозили с разворотом, пили березовый сок, ели заячью капустку. Под конец решила сделать разворотом полный круг.
Счас. Мопед вильнул в сторону, я за ним по дорожке локтем, пузом и коленкой.
Кровь, грязь, боль. Мопед цел, переломов нет. У колонки помылась. Кровь сочится из локтя и коленки. Поехали домой.
Бабушка, завидев эту красоту, треснула меня по заднице:
- Горе луковое, что я родителям скажу? Пойдем лечиться.
Как вернулись мампап не знаю – спала.

Утром сдалась маме, рассказала про физику, как упала, что бабуля не причем и что детей нельзя запирать дома на целых 4 дня.
Мама, еще сердитая, отправила снимать бинты с руки и ноги для осмотра ран и наложения мази Вишневского, если что.
Бинт на локте присох. Зову маму на помощь. Мама мокрой ваткой осторожно мочит бинт, а я тихо сползаю к ее ногам и распластываюсь на полу.
Потеря сознания при сотрясении мозга. Рвота и понос одновременно. Скорая. Больница.
Родители в передаче принесли учебники, тетрадки, ДЗ, бабулины пирожки и яблоки с апельсинами. Почему-то в больницу их не пустили. Я очень скучала. Через 2 недели сдали с рук на руки маме. Бегать, прыгать, нырять нельзя. Лето, дача на носу, как так ничего нельзя?

Видимо, от скуки в больнице, 9-й класс закончила без троек.
Первая двадцатка
В субботу моя первая гонка на 20 км. Для подкормки на трассе нужны термоса объемом до литра. Беру из дома счастливый папин, серенький, с цыплятами. Папа переживает: разобьешь, потеряешь, сопрут, с чем на рыбалку/охоту поеду? 

Трясусь. Трасса наша, родная, в Кавголово, но с коварным подъемом Самурай. Думаешь, всё! – ан нет, там еще кусок вверх, который снизу не видно. Мозг боится. Ну да фиг с ним, руки-ноги помнят.

В субботу ранний подъем, автобус в Кавголово. Проба мази. Мазать лыжи на двадцатку – то еще мероприятие – растереть несколько тонких слоев, чтоб до финиша хватило.
Разогреваю мышцы, пристегиваю лыжи, беру палки. Провожающий завязывает номер. Три секунды, две, пошла!
Держу ритм, контролирую дыхалку. Отличный сегодня денек: морозец около 5 и солнце. Бежать поболе часа, как бы солнце лыжню не подогрело – катить перестанет. Трясучка прошла. Работаю. Вот и первый Самурай взят. Ого-го!!! Отдыхаю на спуске по возможности.
Прошла кормежку. Морс прижился. Прокоша (тренер Виктор Прокофьев) покричал: Молодец, идешь впереди графика.
 
16-й км. Второй раз лезу на Самурай. Легкие сейчас лопнут. Почему у человека 2 легких, а не 4, как у птиц?
На 17 километре лыжня раздвоилась. Ёлки парами стоят. Лыж 4 штуки. Которые мои? Прокоша предупреждал, но все равно стрёмно. Пункт с кофе. Мерещится папин голос.
- Ритм держи, присед ниже, раз-два, раз-два!
- Минус 15 сек! Отлично! – Прокоша бдит.
Двоиться перестало. Руки и ноги тяжелые. Терплю. Раз-два!
Финишный коридор. Толкаюсь из последних сил двумя руками, всем телом. Опять папин голос бежит рядом: раз-два! раз-два! Руки! Левой! Руки! Правой!
Все!!! Свалилась на снег. Кто-то стаскивает палки, отстегивает лыжи, накрывает курткой и помогает встать. Папа!? Что за ерунда?!
Папа выгуливает меня до восстановления дыхания. Сил нет спросить: откуда ты тут взялся? В автобусе папа первый раз в жизни расшнуровал мне ботинки, помог переодеться и связал лыжи.

Термос мы все-таки просрали.
Ну, за Зенит!
Я вышла замуж и переехала в Москву. Домой моталась каждую неделю. Через пару месяцев не выдержал и приехал папа. До сих пор в глазах картинка: папа с чемоданом в одной руке и с огромным цветным тубусом в другой, стоит на перроне и ждет меня.
В тубусе оказались фотообои. Березки над речкой отлично вписались между стенкой (мебелями) и стеной в прихожую. Под березки поставили два кресла и журнальный столик.
- Будешь, как на даче, чай пить – радовался папа.
Я очень ждала папиного приезда и все думала: чем порадовать? сводить в Большой? но попались билеты на Спартак-Зенит.
На игру мы с папой оделись в белые футболки, прицепили значки ФКЗ. Я надела синюю юбку, папа – синие джинсы.
На стадионе уселись согласно купленным билетам, но один добрый человек нам сказал:
- Идите отсюда. В сектор Зенита. Не ровен час ваши выиграют – вас порвут.
Мы пересели. Зенит выиграл.
Папа, довольный, купил пива. Пили дома под березками за любимую команду и здоровье мамчика.
Папа на работе. Очень люблю эту карточку. Вроде серьезный, а глаза смеются. 
Одна
Курим с Маринкой на кухне. Гости давно ушли. Посуда помыта, еда, оставшаяся от поминок, убрана.
Папа, шаркая тапками, идет к нам. Пересаживаюсь на подоконник.
- Накурили, милые.
- Дядя Сережа, это я. Ольга не курит.
- Сегодня можно. Рыжик, налей мне стопочку – просит папа.
Усаживаю его на табуретку. Достаю початую бутылку, наливаю.
- Пусть земля будет пухом нашему мамчику. Руки дрожат у папы, водка расплескивается на треники. Слезы текут из глаз, он их не видит.
- Па…- обнимаю его за плечи, прижимаюсь щекой к макушке. Какой он маленький.
- Завтра будем собираться в Москву…- пытаюсь отвлечь.
- Нет! Никуда не поеду, сказал! Мы с Ритулей здесь 43 года прожили, тебя вырастили.
- Пап, родной! Рвешь меня пополам, ты один не сможешь!
- Нет!
Провожаю Маринку. Снег и холодный воздух помогают продышаться.
- Не хочет ехать?
- Ни в какую. Как его здесь оставишь? Слепого?
Ночью папа в соседней комнате ворочался, вздыхал, изредко затихая.
Часов в 5 папа появился в проеме двери:
- Олюшка, вставай. Пора собираться.
- Папа!
В Москву мы уехали через день.
Милый мой, родной папа!
Папа умер в Москве через 53 дня.
Мама, папа и я.

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...