Наверх
Из портфолио

Сказка, которая вообще-то не сказка, про девочку и птичку

Дружба, любовь и болезнь
20.01.2019
Жила-была на свете девочка, которая умела превращаться в кошечку. Отличить эту девочку-кошечку вы можете по её глазам: два горящих подсолнуха, в каком бы обличьи она перед вами ни предстала.
Но, на самом деле, всё началось не с девочки, а с птички. Однажды птичка – маленькая, коричневенькая, что сидит на рябине и откладывает бирюзовые яйца – пролетала мимо магазина игрушек и увидела за витриной прекрасную куколку. Трудно было птичьему воображению представить нечто более прекрасное, и она попыталась забрать куколку с собой – но лишь больно ударилась об стекло. Пока её маленькая пернатая головка кружилась, она увидела, что куколка смеётся и показывает язык. «Боже!» – подумала птичка. – «Подари мне, пожалуйста, такую же куколку, только живую девочку, и чтобы она была очень хорошей и никогда не дразнилась». Услышал Бог птичку – и послал ей встречу с девочкой, а куколка так и осталась за витриной.
Девочка была самой хорошей девочкой на свете. Это был маленький тёплый сгусток добра и солнца – птичка сразу это поняла и сразу её полюбила. Они подружились и могли часами обмениваться историями о мире, сказками и песнями.
 
Как мы уже сказали, девочка умела превращаться в кошечку. Иногда она делала это по своему желанию – когда она была очень счастлива – и тогда вы не могли бы найти на всём свете шёрстку мягче и урчание уютнее, чем у неё. Но иногда случалось и наоборот…
Как-то раз, когда девочка была ещё более крохотной, она отправилась одна в лес. Она шла по лесу и по полю, и тут обнаружила, что на неё потихоньку, незаметно взбираются мыши. Мыши были отвратительны: как мелкие чёртики, нефтяные пятна – они быстро-быстро взбирались под её кофтой, цепляясь за кожу девочки, как за удобную лесенку, и вскоре на ней было столько мышей, что она думала, что её съедят заживо. В кровь расцарапав девочке кожу, мыши добрались до её истинной сути, и, в пароксизме отчаяния, позвоночник девочки извернулся, раскрылся, как бутон цветка – и она превратилась в кошку, впервые в жизни. В несколько секунд её тело покрылось шерстью, детские пальчики превратились в лапки с острейшими коготочками, а глаза-подсолнухи засияли решимостью убивать. Волной от неё отбросило всех мышей, а неуспевших убежать она разорвала зубами и когтями, сладко слизывая с усов их свежую, горячую кровь.
Кошечка долго не могла отдышаться, но потом заснула под деревом, и проснулась опять маленькой голой девочкой. И хотя эта битва была выиграна, она поняла, что мыши вернутся и теперь не отстанут от неё уже никогда. Бой будет длиться вечно.
Птичка, конечно, много знала об этих мышах – девочка всё ей рассказала, но сама она их не видела. Ей оставалось лишь верить девочке на слово, что мыши существуют, хотя у птички было много любимых детей (не только эта девочка), и никто из них никогда мышей не видел. В то же время, у всех были свои страхи: кто-то боялся своего отражения в зеркале, кто-то боялся морей, кто-то просто боялся вырасти и стать взрослым. Птичка любила всех детей, с которыми дружила, но тем, кого она любила особенно, она дарила свои перья. Перья можно было использовать по-разному: носить с собой, как талисман на удачу; загадывать на них желания; передарить другому любимому существу – и много как ещё. Но перо – это редкий подарок, потому что дети должны помнить, что жизнь творится трудом, а не магией, и волшебство – лишь помощник на случай, когда все остальные, земные способы не помогают. Ведь перья птичка выдёргивала из собственной кожи, и они редко когда отрастали обратно.
И вот как-то раз девочка позвала птичку своим весёлым свистом, и птичка тут же прилетела. Оказалось, что девочка принесла птичке подарок: очень-очень много прекрасных, засушенных цветов, самых разных: фиолетовых, жёлтых, красных. От восхищения птичка и не знала, что делать, и просто радостно прыгала вокруг них и тёрлась пернатой головкой об шею девочки. Птичке очень хотелось подарить девочке что-нибудь взамен, и тогда она отдала ей несколько своих перьев. Девочка сначала не поняла цены этого подарка, но обрадовалась и спрятала себе за пазуху.
Когда птичка и девочка были вместе, мыши никогда не приходили. Чем больше времени птичка и девочка проводили вместе, тем меньше сама девочка верила в мышей: она постепенно забывала про них. Птичка показывала ей: «Смотри, девочка, это – Солнце. Смотри, как сияет оно сквозь твои волосы. Посмотри, какие они золотые. А вот, девочка, Ветер – ты чувствуешь, как он счастлив, когда несметными поцелуями пересчитывает твои веснушки? А это, девочка, ночь и звёзды: они далеко, но зато через них ты можешь послать сообщение в будущее и в прошлое, потому что мы уйдём, а они останутся. Ты веришь мне, девочка?» – и девочка верила птичке, и не верила в мышей, и превращалась по собственной воле в кошечку, и засыпала, урчащим клубочком сворачиваясь вокруг птичкиного гнезда.
Но лето заканчивалось, подходила осень – и птичке надо было лететь на Юг. «Скоро мы расстанемся», – сказала птичка девочке, – «но это не значит, что я не люблю тебя. На Юге меня тоже ждут дети, много моих любимых детей, и как бы я ни любила тебя, им я тоже нужна и их я тоже люблю. Ты понимаешь меня, девочка?» Но девочка ничего не слышала, она начала хрипеть, её позвоночник раскалывался, и тогда птичка впервые увидела, как девочка превращается в кошку не по своей воле. Тут же из-под земли начали вылезать мыши: рой мышей! стая мышей! тьма мышей! – и все они с неподсильной воображению скоростью забирались на девочку-кошку. Кошка кричала, извивалась, клацала клыками – но всё бестолку. Удивлённо смотрела на это всё птичка, не веря своим глазам, ведь до последнего она не верила в мышей, а ещё больше не верила тому, что девочка сдаётся и устаёт сопротивляться. Ещё чуть-чуть – и мыши окончательно её загрызут!
 
Тогда птичка собрала всю свою волю в кулак и ринулась в самую гущу мышиных спинок. Она боролась со всей своей мощью, трепыхая крылышками со всем рвением, на которое только была способна, но всё зря: мыши прибывали и прибывали, а птичка лишь теряла драгоценные перья.
Жуткий живой комок! Кошка, мыши, птица. Перья, кровь и шерсть.
И тут одно из птичкиных перьев попало кошке на зубок, и, взвившись в очередной судороге, она его перекусила. Удивительно – но в ту же секунду мыши превратились в серую пыль, из которой и появились. Всё закончилось. Добрых несколько часов птичка и кошка пытались отдышаться, а потом кошка зализала раны: себе и птице. Оказалось, что птичка потеряла немало своих волшебных перьев, которые теперь бесполезно валялись, искромсанные, в грязи, но она не жалела, ведь она помогла девочке, которую очень любила и которой желала всего самого хорошего на земле.
Прошло несколько дней, птичка и девочка продолжали гулять вместе, петь и дружить, но птичка заметила, что девочка как-то странно стала на неё смотреть. По-новому, как будто немного корыстно. До отлёта на Юг оставалось меньше месяца.
В один из вечеров – почему-то, ни с чего, просто так вдруг – птичке захотелось спросить девочку, сколько перьев из подаренных у неё осталось. «Одно», – ответила девочка. «Как же так?!» – недоумевала птичка. – «Я же отдала тебе так много!» «Я знаю», – кивнула девочка, – «и я благодарна тебе. Но я хочу ещё».
От удивления птичка не могла вымолвить ни слова. Перья всегда были священным подарком, никто никогда не требовал от неё их напрямую. И она понимала, что девочка, на самом деле, просто не понимает, о чём она просит. Она лишь заметила, что, перекусив перо, она может вмиг избавиться от мышей и превратиться обратно из кошки в девочку. Ей показалось, что перья – это универсальное, лёгкое решение всех её проблем. Она забывала, что вместе с пером птичка дарит часть себя, вырывая перья из собственного мяса, оставляя кровоточащие ранки, которые всегда напоминают о том, что за любое волшебство надо платить. Девочка не думала, что просит что-то плохое, а птичка слишком любила её, чтобы ей отказать или читать морализаторские лекции.
День шёл за днём, перо – за пером. Когда до отлёта оставалось пару дней, птичка подлетела к озеру и посмотрела в водную гладь. С ужасом посмотрела она на своё отражение. Белая грудка была нелепо искромсана, а левое крыло и вовсе было почти сплошняком усеяно пятнами истерзанной, в подсыхающих кровяных корках, кожи. Всё было отдано кошке – а птичке уже было трудно даже просто летать, и от малейшего ветерка её заносило. Она всегда умела уверенно стоять на крыле, и теперь ей хотелось плакать оттого, как нелепо выглядело её полуголое ощипанное крыло, как по-дрянному её болтало на ветру и как больно ей обошлось банальное желание помочь любимому маленькому человеку – который, кстати, так и не догадывался о том, какую боль причиняет, несмотря на очевидные доказательства.
И вот птичка прилетела, ковыляя в порхании по небу, к девочке в последний раз, чтобы попрощаться перед отлётом на Юг. Девочка смотрела на птичку, но не видела её, и кокетливо сверкая лепестками подсолнухов из-под ресниц, спросила, не даст ли напоследок птичка ей ещё перо. Или пару десятков, чтобы хватило на всю зиму.
Взвыла птичка. Вместо песни вырвался из её горла протяжный стон, орлино-лебединый переклик. Она взметнулась в небо и унеслась от девочки со всей возможной скоростью, на которую только были способны её неловкие, обкоцанные крылья. Это был не первый раз, когда её любимые дети причиняли ей боль, но она никак не могла смириться с тем, что всегда так и происходит. Несмотря на то, что птичка тоже была молодой, всё её сердечко уже было в заживших шрамах – и все эти раны ей нанесли её любимые дети и другие птицы. Она летела, ветер обжигал полуголые крылья, и она не понимала, в чём её ошибка. Почему она дарит только любовь, дарит всю себя – а в итоге и мыши возвращаются, и из неё её же любимые дети наживо выгрызают мясо целыми кусками.
Она дала себе обещание впредь любить только счастливых детей: к которым не приходят ни мыши, ни тараканы, ни саранча. (Конечно, обещание она не сдержала). 
 
И жила птичка на Юге: любила и лечила других детей. Но иногда до Юга долетали кленовые и рябинные листья, и на них она читала весточки о девочке. Оказалось, что девочка решила бороться со своими страхами, встречаясь с ними лицом к лицу. Рассудив, что раз впервые она встретилась с мышами в поле, то там и стоит их искать, она принялась убегать из дому: очень часто, очень далеко, очень отчаянно. Ей казалось, что если она будет бежать очень быстро, сила ветра будет сбивать с неё мышей, и все они останутся позади, а она побежит дальше – свободная и счастливая. Но так не происходило, и хотя каждый раз девочка забегала всё дальше и дальше, в конце концов – каждый раз – она выбивалась из сил и падала на землю, а мыши забирались на неё и грызли её плоть и дух, пока она не засыпала.
Тяжело было читать птичке все эти новости, но и оставить своих южных детей она тоже не могла. И в то же время птичка радовалась, что девочка видит мир и узнаёт новое – пусть даже каждое путешествие для неё означает мучительную битву с мышами.
Месяцы шли за месяцами. Осень сменилась зимой, зима неспешно вытаивала в весну. Иногда птичка получала письма от девочки. Октябрьское: «Я топаю по болоту. Мои малознакомые друзья впереди и сзади, я пытаюсь догонять. Мыши хлюпают за мной, но друзья их не видят». Январское: «Лежу в 50 километрах от города N. Холодно очень. Смотрю на звёзды и вспоминаю, как ты мне их показывала. Становится тепло». Ночное мартовское: «Я стою на шоссе между двумя огромными городами. Меня никто не видит, потому что никто мимо и не едет. Когда ты вернёшься?»
Но, если честно, птичка не хотела возвращаться. Она боялась девочку – хотя и знала, что та – добрая, и никогда её преднамеренно не обидит. Но апрельский ветерок позвал её домой, и она отправилась в путь.
Девочка выросла. Ещё шире распустились лепестки подсолнухов в её глазах. Она научилась играть на губной гармошке и на свирели, и этим приманивала других хороших людей. Так однажды она играла у костра, и среди стариков, собак и ящериц, она приманила и мальчика. Мальчик был очень похож на девочку, и даже носил кошачье имя. Он рассказывал древние мифы и пел старые, незнакомые людям песни. Девочка влюбилась в него, а мальчик – в неё. Уже на следующее утро они поняли, что им не прожить без совместной соковыжималки, как минимум, – и совместной жизни, как вообще.
Как бы вам объяснить и передать ту радость, которую испытала птичка, когда узнала о том, что девочка нашла мальчика, а мальчик – девочку! Нет на планете таких слов ни в одном из языков. Птичка нескончаемо порхала вокруг них, переливисто напевая на все лады от счастья. Казалось, весь лес радостно смеялся вместе с птичкой, и каждый берёзовый листок, каждая сосновая иголочка поздравляла девочку и мальчика, что к ним пришла Любовь. А птичка только больше сияла от каждого поздравления. Издали и вовсе казалось, что она превратилась в излучающий свет, летающий шарик.
Птичка радовалась не только Любви как таковой и не самому мальчику (она не знала, был ли он хорошим: она обожала его лишь за то, что он искренне любит девочку и готов вместе с ней смотреть на мир). Она была счастлива, потому что ей казалось, что мальчик своей Любовью теперь раз и навсегда защитит девочку от мышей. Ей казалось невозможным, чтобы мыши пробрались к девочке, когда она под круглосуточным надзором такого мудрого мальчика, который знает столько древних песен. «Наверное, он знает и заговоры, идущие от Начала Начал, и сможет заговорить и мышей, чтобы мыши никогда будто бы и не рождались. Будто дорога Творения обошла их стороной», – размышляла птичка. И поначалу так и происходило. Мальчик читал свои заговоры, девочка тихо и счастливо завораживала его своими кружащимися радужками-подсолнухами.
Шёл месяц, шёл второй. И в одну из ночей, когда птичка, сомкнув глаза, высиживала свои бирюзовые яйца, её разбудил такой знакомый крик. Со всех крыльев она полетела к девочке, влетела к в ней дом, но в комнате увидела лишь перепуганного до смерти мальчика, с ног до головы кишащего мышами. Вокруг него, выгнув горбом спину, осклабившись, гордо и злобно вышагивала ощетинившаяся кошка, глаза её сияли ненавистью.
Бой будет длиться вечно. 
 

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...