Наверх
Школы

ИНКЛЮЗИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ

КУДА ОТДАТЬ УЧИТЬСЯ РЕБЕНКА С ИНВАЛИДНОСТЬЮ
02.04.2018
В Коми родители детей с особенностями развития требуют уволить чиновницу Светлану Уланову, которая в интервью местной прессе заявила, что  жители Коми "отдают детей-инвалидов в неспециализированные школы и полагают, что на этом их миссия окончена: за счет инклюзивного образования родители пытаются закрыть глаза на особенность развития своих детей". 

В петиции на Change.Org группа родителей возмущается поведением чиновников: "Они общаются с нами сквозь зубы, как с людьми третьего сорта, когда мы приходим к ним за положенной по закону помощью. Они не пускают наших детей в школы, детские сады. А если неугодный ребёнок оказывается в образовательном учреждении, именно они начинают его выживать оттуда".

Другая группа родителей начала сбор подписей в поддержку Светланы Улановой,  считая, что ее слова были вырваны из контекста выступления, а критика сразу приобрела формат травли. 

Конфликт между чиновниками и родителями - это часть большого конфликта, который заложен в самой идее инклюзивного образования. С 1 сентября 2016 года все общеобразовательные школы обязаны принимать детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). 

Чтобы понять, как эта идея работает на практике, я пообщалась с родителями, чиновниками, детьми-инвалидами и их воспитателями. 
СТРАННЫЙ МАЛЬЧИК
Мой 14-летний сын вернулся домой из школы и сказал: "Мама, у нас в школе появился очень странный мальчик. Он очень плохо и медленно ходит, как называется эта болезнь, когда что-то с ногами? Он всем мешает и мы мешаем ему. Но, знаешь, хуже всего - тетка, которая за ним следит. Она все время на него орет. Понимаешь, мы уже даже как-то привыкли, тормозим, когда его видим, и коридоры у нас в школе широкие, так что мы его никак не задеваем, но она - как увидит нас, начинает на него орать: "К стенке! Прижмись к стенке! " Это ужасно, мам! Как он вообще живет, если на него так орут?! И зачем он нам?"

Так я узнала, что в нашей школе заработал "Закон об инклюзивном образовании".
"Инклюзивное" или "включенное" (от лат. Include – заключаю, включаю) образование – термин, используемый для описания процесса обучения детей с особыми потребностями в общеобразовательных массовых школах.

Раньше дети-инвалиды учились в специальных коррекционных школах, которые делились на 8 видов в зависимости от нарушений в развитии ребенка. Существовали отдельные школы для глухих детей или для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата.
Новый закон об образовании отменил понятие "специальная (коррекционная) общеобразовательная школа". Особый статус сохраняют только школы для детей с девиантным поведением. А у родителей детей-инвалидов теперь есть три возможности:
– оставить ребенка на домашнем обучении
- отправить его в специализированный интернат Минздрава РФ
- отдать в обычную общеобразовательную школу, где должны реализовываться адаптированные образовательные программы.

C обучением на дому или в интернате все более или менее ясно, но вот с поступлением особенного ребенка в общеобразовательную школу начинаются чудеса. Хорошо, если это "свежепреобразованная" бывшая специальная школа, в которой еще сохранились методики и специалисты. А если самая обычная школа во дворе? Что получается тогда? 
"ЧИСТОЙ ВОДЫ ШИЗОФРЕНИЯ!"
Так оценивает инклюзию в школе Анна И., мама 12-летнего подростка:
- Мы говорим о том, что все люди разные, но при этом хотим всех этих разных людей запихнуть в один - единственный класс. Мне кажется, это чистой воды шизофрения! Что было раньше? Специальные школы, со специальными образовательными программами и трудоустройством. Теперь - все разные, но все равны! Образование приобрело формат лоскутного одеяла. Я эту проблему сейчас вижу изнутри, поступив учиться на Психолого-педагогический факультет Университета и работая в учреждении дополнительного образования. У нас в стране нет сейчас внятных, четких горизонтов планирования образования. У нас для здоровых детей нет единой образовательный программы, о какой инклюзии может идти речь? Речь может идти только об эксперименте. Но, получается, это эксперимент, как на здоровых, так и на больных людях! Я не говорю сейчас о сострадании. Сострадание должно быть присуще каждому человеку. Но мешать всех детей в один "компот"- преждевременно и неразумно!"

Если у ребенка не хватает руки или ноги, но он интеллектуально и психически здоров - конечно, ему следует учиться вместе с остальными детьми, считает Анна. Но если речь идет о психических отклонениях, то, по ее мнению, инклюзивное образование являет собой жалкую картину:

- Я видела эти картины в школе, где учится мой сын. Наша учительница, отдавшая школе не один десяток лет, достойна того, чтобы с уважением относились и к ней, и к ее работе. Сейчас она завуч. Я зашла к ней в кабинет обсудить некоторые вопросы. В этот же кабинет вдруг заходит ученик, который явно психически не здоров, у которого явно проступают на челе признаки "особенного” ребенка. Проходит и садится за учительский стол. Пообедать. Кладет на документы свою пиццу. Ест ее так, что в разные стороны, в том числе и на классные журналы, летят ошметки и куски. Бедная завуч зеленеет, холодеет, я даже не знаю, как назвать то, что с ней происходит! Ее в этот момент хочется просто обнять и пожалеть, потому что она не может даже замечание сделать этому ребенку. А впереди у нее - рабочий день! И она обязана "эффективно заниматься" - со всеми! Как это можно сделать, если в классе среди 30 человек сидит такой "особенный” ребенок, требующий к себе, на самом деле, особенного внимания? Он отвлекается, отвлекает других, в любой момент может лечь на парту или выйти из класса, да что угодно он может сделать! С какой стати мой сын должен учиться в таких условиях?

Анна считает, что такая ситуация прямым образом нарушает конституционное право на образование каждого присутствующего в классе:

- Говоря об инклюзивном образовании, законодатель просто снимает с себя бремя по решению этой проблемы - образование инвалидов - на законодательном уровне! Проблему пытаются решить не путем сохранения существующих и строительства новых коррекционных школ, а парадоксально - путем закрытия этих самых школ и "рассовыванием" детей-инвалидов в общеобразовательные, к чему не готовы ни те, ни другие!"
“ГДЕ МИША?”
Проблема встает особенно остро, когда приходит время отдавать ребенка в школу, но, оказывается, с детскими садами тоже все далеко не благополучно. В результате слияния в единые общеобразовательные комплексы многие специализированные детские сады оказались закрыты, а дети перешли в обычные. Что сразу создало проблемы как для детей, так и для воспитателей:

- Я работала с инклюзивным ребенком, у него аутизм, - говорит воспитательница детского сада Ольга Т. - Он приходил к нам на занятия, в нашу старшую группу обычного садика, 2-3 раза в неделю. И постоянно кричал. Просто, с самого начала, уже поднимаясь по лестнице. Ребята слышали его: ”О, Миша идет!” У нас не давали ему никакого сопровождающего, тьютора. Нет у нас в садах тьюторов ! Я должна была постоянно отвлекаться, следить за ним. Я не могла ни одно занятие нормально провести! Да что говорить, даже погулять с детьми нормально не могла, потому что ребенок этот постоянно уходил, а за руку его взять было нельзя – он начинал просто орать! Мне приходилось постоянно на прогулке играть с детьми в “особенную” игру. Каждые пять минут на улице я говорила: “Где Миша?” и детки бросали все, бегали по площадке, смотрели и пальцами тыкали: ”Вон там!”
О ПРАВАХ ИНВАЛИДОВ
Так называется Конвенция ООН, которую Россия подписала в 2008 году. В статье 24 Конвенции говорится том, что государства-участники должны обеспечить инклюзивное образование на всех уровнях и обучение в течение всей жизни человека. В основу инклюзивного образования положено 8 принципов:
1. Ценность человека не зависит от его способностей и достижений
2. Каждый человек способен чувствовать и думать
3. Каждый человек имеет право на общение и на то, чтобы быть услышанным
4. Все люди нуждаются друг в друге
5. Подлинное образование может осуществляться только в контексте реальных взаимоотношений
6. Все люди нуждаются в поддержке и дружбе ровесников
7. Для всех обучающихся достижение прогресса скорее может быть в том, что они могут делать, чем в том, что не могут
8. Разнообразие усиливает все стороны жизни человека

Для организации помощи детям и подросткам с ОВЗ в России созданы психолого-медико-педагогические комиссии (ПМПК). Они действуют в каждом регионе. Комиссия выявляет детей с нарушениями развития ( независимо от наличия инвалидности), дифференцирует их по возможностям обучения, определяет оптимальный педагогический маршрут и образовательныя условия.
В заключении комиссии не может быть указана определенная школа или какой-либо реабилитационный центр. ПМПК описывает, чему и как обучать ребенка, но выбор места обучения - задача родителей. Они приносят заключение комиссии в выбранную ими школу и на основании этого могут требовать специальных условий обучения: это могут быть специальные образовательные программы, учебники или пособия, технические средства, услуги тьютора, коррекционные занятия и так далее.
На бумаге все выглядит прекрасно. Но в жизни все намного сложней.
Уже много лет я дружу с семьей, в которой растет "ментальный ребенок" и
проблемы образования детей с ОВЗ знакомы родителям не понаслышке. Об этом мы говорим с моей подругой, многодетной мамой, один ребенок которой - инвалид с детства, а сама она - учитель начальных классов.
ЗАКРЫТАЯ ШКАТУЛКА
Максимке сейчас 11 лет, хотя на вид нельзя дать больше 7. Он весь тоненький, хрупкий, с искривленной спинкой и ножками, ускользающим взглядом одного глаза и короткой, часто невнятной речью. Он ответит на ваш вопрос, хотя и не всегда сразу. И он будет повторять слово или предложение до тех пор, пока вы его не поймете. Наконец, он подойдет к вам и обнимет так крепко, насколько у него хватит сил, если, конечно, сочтет вас достойным этого. А еще он шалит и капризничает, как всякий ребенок.

Максимку я знаю с рождения. Он третий ребенок в семье Ромы и Наташи, его старшие брат и сестра абсолютно здоровы. Здорова и младшая сестренка, Анечка. А Макс родился раньше срока, маленький, слабенький, весь какой-то "не такой". Я помню, как Наташа называла его "мой дельфинчик", потому что он не плакал, а только тоненько, ультразвуком, пищал. Мне было страшно слышать этот писк - даже новорожденные дети кричат громче.

Потом была череда обследований и исследований, которые фиксировали серьезные проблемы в развитии малыша, но никак не объясняли их, и, в конце концов, к году ребенку был поставлен диагноз ДЦП, потому что сложный генетический дефект, составляющий Максимкину "особенность", классификации не поддавался.

Так Максу установили его первую инвалидность. В довершении всех проблем со здоровьем, к году же, Максимка переболел ветрянкой и эта безобидная детская болезнь дала такое осложнение на глаза, что врачи Морозовской больницы, куда Наташа привезла сына, поначалу сочли, что ребенку сожгли глаза кислотой. За месяц в больнице один глаз удалось спасти (зрение на нем - 80%) , а для спасения второго требовалась операция. Офтальмологи настаивали на ее проведении, но анестезиологи были категорически против - поручиться, что ребенок перенесет наркоз никто из них не мог. Наташа звонила из больницы и плакала: "Если я не соглашусь на операцию, он ослепнет на один глаз, но ведь жизнь - дороже!" и Максимка вышел из больницы живым, хотя и дважды инвалидом - вторую инвалидность установили по зрению.

Дальше они стали со всем этим жить. Вырастать из старых проблем и решать новые. Лежать в больницах, если нужно. Пить лекарства, если назначены. Делать массажи. Учиться говорить. Учиться... Максимку сначала считали необучаемым, но в бесконечной череде врачей и психологов, к которым обращались родители, все-таки нашелся специалист, сумевший найти ключик к этой закрытой шкатулке. Оказалось, что для Макса работают те же подходы, которые применимы к детям- аутистам. Для того, чтобы знать их, папа Рома прошел обучение в специальной школе для родителей детей-аутистов. Он рассказывал мне, что Максимка очень цикличен, ему важны ритуалы, последовательности знакомых действий. “Но все равно - иногда вроде все сделаешь правильно, а он скажет “не хочу” и никакого занятия не получится”, - делился со мной Рома.
Максим
ОБУЧАЕМЫЙ ИЛИ НЕТ?
- В 3,5 года мы пошли в специализированный садик для детей с ДЦП, - рассказывает Наташа. - В группе было 5-6 человек, все детки со сложными структурными дефектами, то есть наш случай. Но с Максимкой там не справились, хотя в группе с детьми работали 2 воспитателя и нянечка. Он был гиперактивным, нас попросили уйти.
- То есть тебя вызвали и сказали: "Забирайте!"
- Да.
- А если бы ты уперлась, отказалась забирать?
- А смысл?! Откажись я забирать, они бы весной созвали ПМПК и написали: "Необучаемый". И что дальше?! Понимаешь, самое плохое по отношению к ребенку, тем более к ребенку-инвалиду - это амбиции родителей. У нас сейчас в индивидуальном листе реабилитации написано, что Максим имеет право обучаться 4 раза в неделю по 4 часа. Теоретически, начальную школу он может пройти за 5 лет. И я могла бы, широко открыв дверь класса, сказать: "Вот мой ребенок! Учите, как хотите!" У нас сейчас есть такие родители, в н