Обзоры

«Мартин Иден» как средство социалистической пропаганды

Андрей Синичкин,литература
24.10.2016
«…Позвольте указать мне на главную слабость такой параллели: Мартин Иден покончил с собой, а я все еще жив.»


— include
Джек Лондон о возможной автобиографичности «Мартина Идена»
— les.media
Роман «Мартин Иден» всегда сильно отличался от других произведений Джека Лондона. Здесь нет дикой природы, колоритных аборигенов и героев-первопроходцев, зато есть критика «американской мечты», бунт против буржуазного общества и трагический финал.  
Немного размышлений о том, почему «Мартин Иден» всё же далеко не биография автора, и что не так с его заглавным героем.


                                                                              Нетипичный роман 
Следует сказать, что в автобиографичности других книг Джека Лондона сомневаться не приходится. И дело не только в том, что сопоставлять произведения этого автора с его насыщенной биографией предельно просто: «Рассказы рыбацкого патруля» — работа юного Джека в бухте Сан-Франциско в составе рыбацкого патруля, «Морской волк» — его путешествие к берегам Японии для ловли морских котиков, «Сын волка» — опыт Лондона-золотоискателя в верховьях реки Юкон, и так далее. 


Рисунок на витрине салона «Первый и последний шанс» в Окленде, в который более ста лет назад заходил Джек Лондон


Просто лирический герой этих произведений, как правило, очень органичен, прекрасно вписан в окружающую его действительность, «честный авантюрист», пионер-первопроходец; суровый человек на фоне суровой природы, он приковывает к себе внимание читателя силой и цельностью своей личности. Именно благодаря этому во всём мире (но, наверное, более всего для советских детей) — Джек Лондон навсегда заслужил репутацию «писателя для юношества» — автора, который учит подрастающее поколение отваге, благородству, вкладывает в юные головы кристально чистые идеалы честной борьбы с трудными жизненными обстоятельствами.

Именно про книги Джека Лондона, Вальтера Скотта и Жюля Верна Владимир Высоцкий пел в своей «Балладе о борьбе»:

                                                        «… Если, путь пpоpубая отцовским мечом,
                                                              Ты соленые слезы на ус намотал,
                                                              Если в жарком бою испытал, что почем,-
                                                              Значит, нужные книги ты в детстве читал!»

                                                                           Нетипичный герой

И в первых главах «Мартина Идена» мы, казалось бы, видим всё того же классического лондоновского персонажа — сильного и смышленого моряка Мартина, выходца из американского рабочего класса. Разве что на этот раз героя мы встречаем в не совсем обычной для него обстановке — не на пустынных берегах новых земель, а в гостиной зажиточного семейства. Как он там оказался?

Однажды Мартин вступился за студента, которого незаслуженно хотели избить какие-то портовые хулиганы. Студент решил отблагодарить моряка приглашением на обед в своё почтенное семейство. Так Иден волею случая знакомится с сестрой спасенного студента, прекрасной Руфь Морз. Потрясенный обаянием и умом Руфь, а также атмосферой образованности и благополучия, царящей в семействе Морзов, Мартин решает во что бы то ни стало получить образование, стать известным писателем, и, заработав таким образом деньги и славу, быть достойным своей избранницы.


Памятная доска Джека Лондона в Окленде


И поначалу всё складывается как нельзя благополучно: обладающий от природы живым, острым умом Мартин впитывает новые знания, как губка, и, несмотря на перерывы в обучении, вызванные необходимостью зарабатывать на хлеб насущный, в скором времени он получает прекрасное образование.

Руфь влюбляется в Мартина и соглашается стать его женой, а Морз-старший, пусть и скрепя сердце, — принять моряка-самоучку в свой дом и устроить в свою юридическую контору. Казалось бы, тут и должен окончиться роман, прославляя «американскую мечту» и Мартина Идена, как классический пример self made man.

Но беда Мартина в том, что он не хочет останавливаться на достигнутом и становиться заурядным отцом семейства, говорящим прописные банальности на званых обедах. Мартин решил во чтобы то ни стало стать известным писателем, ведь он чувствует, что может «писать гораздо лучше современных писак»

Главный герой, сам пока не понимая того, серьезно обгоняет в интеллектуальном развитии свою возлюбленную Руфь, которая несмотря на университетский диплом и звание «бакалавра изящных искусств» остается очень ограниченной и несвободной во взглядах и суждениях. И между ними всё то же расстояние, которое отделяло когда-то грубого моряка от утонченной студентки университета. Просто теперь моряк ушел далеко вперед.

«…Мартин не знал, что для Руфи “радость творчества” — пустые слова. Она, правда, часто употребляла их в беседе, и Мартин впервые услыхал о радости творчества из ее уст. Она читала об этом, слышала на лекциях университетских профессоров, даже упоминала, сдавая экзамен на степень бакалавра искусств. Но сама она была настолько заурядна, настолько лишена всякого творческого порыва, что могла лишь слепо повторять то, что говорили о творчестве другие.»

Далее, с каждой главой, отношения главных героев становятся всё драматичнее: Мартин терпит неудачи в писательском ремесле, Руфь уговаривает его бросить это гиблое дело. Мартин просит у неё два года на то, чтобы сделать карьеру писателя. 
Руфь
На протяжении этих двух лет Мартин периодически голодает, сдает в ломбард единственный фрак, спит по четыре часа в сутки, совершенствует свой писательский стиль…и не добивается ничего — почти все его произведения журналы присылают обратно, а за немногие принятые платят копейки.

Но безденежье — это ещё полбеды. Мартин, который, будучи простым моряком, благоговел перед «утонченными» беседами в доме Морзов, получив образование, начинает понимать, что Морзы и их гости очень ограничены (если не сказать глупы), изрекают важным тоном банальности и осуждают каждого, кто осмеливается отстаивать взгляды, не принятые в их теплом кружке самодовольных буржуа.
Новый друг Мартина, умный и талантливый писатель-социалист Ресс Бриссенден еще больше укрепляет подозрение бывшего моряка о том, что «умных людей следует искать не в гостиных Морзов». На очередном обеде у Морзов Мартин вступает в перепалку с их гостем, судьей Блаунтом, членом верховного суда штата, что еще больше расшатывает их отношения с Руфью, — она устала терпеть его бестактность и иллюзорные мечты о писательской карьере, он — тупость её окружения.

Лживая статья о Мартине как о «лидере местных социалистов», вышедшая из-под пера жадного до сенсаций журналиста, ставит точку в их отношениях — два года истекли, Мартин так и не стал писателем, да еще и связался с «плохим обществом». Руфь расторгает помолвку.

И тут ко всё потерявшему Мартину приходит писательская слава. Его произведения начинают печатать, сначала маленьким тиражом, потом всё большим, Мартин становится богатым и уважаемым человеком. Морзы, еще недавно заклеймившие его как неудачника, вновь зовут его на обеды. Руфь предлагает ему возобновить отношения.

Но Мартин уже разочаровался и в этих людях, и в обществе в целом. Он отвергает предложение Руфь. Финал произведения трагичен.

                                                                 Социализм и индивидуализм
Кроме любовной канвы у романа есть и канва философская. Образованный и обучившийся Мартин вырабатывает собственную оригинальную философию, представляющую собой смесь материалистических идей Герберта Спенсера и философских максим Фридриха Ницще.


Социализм Мартин, несмотря на свое пролетарское происхождение, подвергает жесточайшей критике:

«…А меня вы называете социалистом только потому, что я отрицаю равенство и утверждаю как раз тот принцип, который вы, в сущности говоря, доказываете всей своей жизнью. Республиканцы – самые лютые враги равенства, хотя они и проповедуют его где только возможно. Во имя равенства они постоянно нарушают равенство. Поэтому-то я называю их глупцами. А я индивидуалист. Я верю, что в беге побеждает быстрейший, а в борьбе сильнейший. Эту истину я почерпнул из биологии, или по крайней мере мне кажется, что я ее почерпнул оттуда. Повторяю, что я индивидуалист, а индивидуалисты вечные, исконные враги социалистов.»
Собственно только в политических воззрениях и состоит главное отличие Джека Лондона от его героя — автор «Железной пяты» был убежденным социалистом — в остальном же история Мартина Идена почти полностью совпадает с историей взаимоотношений Лондона с его первой любовью — Мейбл Эпплгарт.


В итоге в «Мартина Идена» закралось противоречие, сбившее с толку многих литературных критиков. С одной стороны, по задумке самого Лондона, роман должен был утвердить мысль о том, что талантливый творческий человек не может существовать в буржуазном обществе: он задыхается в нём, и выход здесь может быть только в переходе к обществу социалистическому, с другой — сам Мартин Иден, главный протагонист романа, столь убедительно критикует социализм, что читатель поневоле начинает ему верить.

«Это — книга, которую не поняло большинство критиков. Написанная как обвинение индивидуализма, она была истолкована, как обвинение социализма…

Да будь Мартин Иден социалистом, он бы не погиб»

Автограф Джека Лондона на одном из экземпляров книги, апрель 1910 года

Роман выглядит, как склейка из двух частей, с двумя разными героями. Первая часть — это история о моряке, который решил завоевать девушку своей мечты, поэтому занялся самообразованием и задумался о карьере писателя. Потенциально это должна была быть типичная «история успеха».

Вторая — история талантливого, но невостребованного писателя, который интеллектуально сильно превосходит свое окружение, в результате чего сюжет романа начинает очень сильно напоминать «Горе от ума» Грибоедова, разве что место обвинений в «сумасшествии» заняли обвинения в «социализме». Впрочем, вероятнее всего Фамусов и Морз-старший подразумевали под этими разными словами примерно одно и то же.

Как уже было сказано, сам Лондон вкладывал в роман идею о несправедливости капиталистического общества к по-настоящему талантливым творческим людям. Но что у него в итоге получилось? Так ли уж плохи Морзы, Блаунты, и неужели из-за них так трагично окончил свой путь Мартин Иден?

Ведь и Руфь и её семья никогда не скрывали своих идеалов. Пусть приземленных, глуповатых и скучноватых для гениального Идена. Да, Морзы были слишком самодовольны и нетерпимы, но вполне честны.

Так же как и Руфь была абсолютно честна с Мартином: она дала ему два года на то, чтобы сделать карьеру в, по ее мнению, заведомо неподъемной для него области. Когда этот срок прошел, а Мартин ничего не добился, но всё еще продолжал настаивать на своем выборе, да ещё и начал говорить «опасные» фразы на званых обедах — она, вполне в соответствии со своей логикой, решила, что он человек пропащий. И опять-таки не её вина в том, что воображение Мартина превратило заурядную девушку в живое божество, которое по умолчанию должно быть идеальным и всепонимающим.

Мартин погиб прежде всего потому, что разочаровался в том, на что потратил столько времени и сил. Вырвавшись из рабочей среды при помощи таланта и недюжинной воли, он вдруг обнаружил, что тот сказочный мир обеспеченных людей, в который он так рвался, подобен одной большой гостиной Морзов, в которой царит глупость, нетерпимость ко всему новому и дурновкусие.

В конце романа читатель вынужден прийти к выводу, что все, чего может добиться сильная личность, по мере достижения перестает иметь для нее ценность. И Руд Морз оказывается вдруг буржуазной пустышкой, и деньги — бумагой, и писательская слава, и заискивание общества начинают тяготить, а не радовать. Любая выполнимая задача слишком мелка для людей типа Мартина Идена.

В этом смысле Лондон был, конечно, прав, когда замечал, что, будь его герой социалистом, он бы не покончил с собой. Ведь социализм ставит перед собой цели заведомо недостижимые (вроде всеобщего равенства и братства), значит, и не обесценивающиеся. 

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...


  • что-то у вас тут с версткой ужасное творится.
    все блоки использованы не по назначению почти )
    может, поправить все же?