Наверх
Интервью

МАТУШКА ТАИСИЯ

ВРАЧ, О КОТОРОМ ГОВОРЯТ
16.09.2018
Таисию Яковлевну Куликову хотят внести в книгу рекордов России как самого долго работающего врача. Сейчас ей 92 года, почти семьдесят из которых она отдала людям и продолжает это делать до сих пор. Недавно ей даже звонили с ток-шоу «Пусть говорят» – приглашали на телепрограмму. В родной поликлинике Таисия Яковлевна заслуженный профессионал. Но, самое главное, то, что говорит о ней простой народ. Она работала гинекологом, травматологом, хирургом, а сейчас специализируется на онкологии. Врачей в провинции обычно не хватает, особенно теперь. Работа обязывает стать универсалом, ведь это, в прямом смысле этого слова, вопрос жизни и смерти.
- Таисия Яковлевна, вы так долго работаете! Любите свое дело?
У меня идет 67 год непрерывного стажа работы, а мне самой, страшно сказать, уже 92 года! Я работаю до сих пор, потому что на район выделено две с половиной ставки онколога, а я одна! Некому работать онкологом, вот в чем дело, а больные есть. Год назад я хотела уйти на пенсию. Это пациенты наши попросили главврача, чтобы я осталась. Я сказала, что попробую. Вот ещё год с тех пор отработала. А что сделает руководство больницы? Ставок нет. Онкологов нет. Вот я уйду - онколога не будет.
Официально мой рабочий день должен продолжаться до двух часов дня, но, чаще всего, я никогда не могу уйти в два часа, никогда. Привозят людей из сел, с хуторов. Чтобы добраться, больные и их близкие платят по 1000 рублей. Транспорта нет, приходится добираться на такси. И вот представляете, что я им скажу – мой рабочий день окончен, извините? Вот как я могу отказать? Просто не могу. Поэтому сижу в ущерб своему здоровью. За смену, до двух часов дня мне положено принять 19 человек, а по факту приходит по 30-35 в день. Я возвращаюсь домой как вареная. Тяжело физически уже. А отказать как можно? Еле живой приехал человек, заплатил уйму денег за такси. Отфутболить его у меня просто не хватает совести.
К тому же, на приём одного больного нам дают 15 минут. Я должна и расспросить его, и пощупать и диагноз записать. Что такое эти 15 минут при онкологических заболеваниях?
- Я знаю, что при онкологических заболеваниях необходимы дорогостоящие лекарства, которые не всегда бывает легко достать. Какие трудности есть при приёме таких больных?
На каждого онкологического больного мы заполняем специальный лист, в котором необходимо отразить историю болезни, чтобы человек получил группу по инвалидности.
На заполнение такого вот листа мне нужно потратить час, чтобы добросовестно отразить все, и человеку эту группу дали. Потому что, если ему не дадут группу, он не сможет лечиться и получать дорогостоящие лекарства, которые в месяц обходятся в 100 тысяч рублей. Этот лист очень важен, чтобы человека не отфутболили, как это у нас часто любят делать – давать инвалидность здоровым, которые ее покупают, и не давать тем, кто в ней жизненно нуждается. Я рассуждаю так: у них там свои законы, а у меня свои. Мне нужно доказать, что этот больной нуждается в группе по инвалидности, потому что он получает дорогостоящее лекарство, а без него он погибнет. Представьте, только одно лекарство, необходимое после химиотерапии для профилактики рецидива, стоит 8-9 тысяч рублей в месяц, а у больной пенсия такая. Если этому человеку не оформить группу инвалидности, ему останется только выбирать - умирать от голода или от болезни.
Бывает так устану после работы, что есть не хочу, приеду, и сразу ложусь спать. Часа два-три посплю, потом начинаю что-то делать. Третья стадия онкологического заболевания уже считается запущенной. Такие случаи я должна разобрать, понять, по какой причине запустили: врач недосмотрел или сам больной не обратился вовремя. Вот эти протоколы запущенности обычно дома оформляю, а затем докладываю о них на конференции и отправляю в онкодиспансер. В этом году разобрала уже 65 таких случаев.
Делаю это не для того, чтобы наказать кого-то или унизить, а для того, чтобы показать, на что обратить внимание. Дело в том, что все онкологические заболевания на первой стадии протекают бессимптомно. Чтобы их диагностировать, нужно хорошо расспрашивать больных, на что нам теперь не дают время.
- Почему у нас не хватает врачей? Профессия стала менее престижной?
Я даже не знаю, как это объяснить. В институтах сейчас конкурсы огромные и профессия считается престижной. Заканчивают много. Но, например, в нашей поликлинике врачей не хватает. Медсестры, да и врачи уходят туда, где выше зарплаты. Например, в частные клиники.
- Вы всю жизнь проработали онкологом?
Нет, что вы! Большую часть жизни я проработала хирургом и травматологом. Онкологией стала заниматься с 1999 года. Я уже пенсионерской была. Тогда получилось так, что хирургов в поликлинике было в избытке, а вот онколог умер. Главврач и обратился ко мне: «Вы, доктор, специализировались по онкологии»? Да, было дело, - отвечаю.
На самом деле, хирург постоянно с онкологией сталкивается. Ему всё время приходится дифференцировать, с чем он имеет дело: либо это прободная язва, либо рак желудка.
Я могла еще раньше начать работать онкологом в Москве. Нас, человек 30 врачей, пригласили на обучение по онкологии. Я тогда ещё на Урале работала.
Помню, предлагают ассистировать, но только третьим ассистентом. Все молчат. Я изъявляю желание. Была готова хоть пятым ассистентом быть, лишь бы там видеть все. Оперировал академик Савицкий.
Мне там предлагали остаться в ординатуре, готовы были даже квартиру дать. А я уже замужем была, с ребенком. Мужа-шахтера предложили на работу в метро устроить, а ребенка - в садик. Но я тогда, все-таки, хирургию предпочла онкологии.
Перебраться в Москву у меня не было никакого желания. В Москве светил много, а мои шахтеры меня очень любили, и относились ко мне как к родственнице. Почему-то все мои больные относятся ко мне как к родственнице.
Поэтому где-то с 1959 года я могла уже начать работать онкологом, соответствующая квалификация была для этого. 
Таисия Яковлевна Куликова, врач-онколог Новоалександровского района Ставропольского края. (Фото из личного архива)
«Так, мои, пойдем» - обычно говорит Таисия Яковлевна, и вот следом за ней покорно выстраивается очередь из её пациентов. Тут и стар и млад. Люди консультируются с ней не только по вопросам онкологии. Многие до сих пор помнят её как первоклассного травматолога. 
-Значит, вы – редкий, универсальный специалист?
В институте у нас был широкий профиль подготовки. Сейчас обычно выпускается врач, уже специализирующийся на какой-то отрасли медицины. А мы были универсалами. В институте я училась хорошо, закончила с отличием. Старалась учиться так, чтобы на тот случай, если попаду в какое-нибудь захолустное место, и не у кого будет спросить, самой всё знать и уметь, мало с какими случаями в жизни придётся столкнуться!
И как в воду глядела! Я ведь всю жизнь проработала в провинции: сначала в шахтёрском городке, от которого 400 км до райцентра было, затем в Ставропольском крае, тоже в маленьком городе. В шахтёрском городке поезд ходил раз в сутки и с самолетом проблематично, потому что на Урале чаще всего погода нелетная, поэтому приходилось решать все самой, всему учиться самой. В краевой же или областной больнице как? Там по каждой части тела отдельный врач-специалист. По женским делам – один, по желудку – другой. А мне как приходится? По всем частям тела - от кожи до кишок. Все мои.
- Помните, как прошла ваша первая операция?
На практике после 4 курса я столкнулась с необходимостью провести ампутацию. В больницу привезли истекающего кровью мужчину. Ему ногу почти оторвало, удалило все мягкие ткани, держалось только на одной малой берцовой кости. А как раз накануне врач-хирург местной больницы уехал с полугодовым отчетом в область.
Операционная сестра в той больнице была фронтовичкой. Она у меня спрашивает: «Ну что анатомию хорошо учила»? Хорошо, - говорю. Ну, она дала мне оперативный атлас, чтобы я еще раз посмотрела, и мы приступили к ампутации. Руководила она, а я делала. Тетя Маша могла и сама сделать, но, поскольку, она операционная сестра, а не врач, не имела права. Это была первая серьезная моя операция. У меня не было ни страха, ни ужаса. Во-первых, я хорошо знала оперативную хирургию. Будучи студенткой, ассистировала в роддоме акушеру-гинекологу. У этого мужчины всё прекрасно зажило. Это благодаря сестре Маше, потому что одна бы я тогда не справилась.
- А почему вы именно врачом стать решили?
В детстве я вообще мечтала стать летчиком или геологоразведчиком. Летчиком, чтобы маме с папой привозить что-нибудь. А геологоразведчиком, потому что неподалеку от нашей деревни была геологоразведывательная станция. Мы, ребятишки, часто её навещали, нас там угощали какими-то сладостями. Вот такие были детские представления. Я всегда хорошо в школе училась, а денег на билет, чтобы отвезти документы в институт, у моей семьи не было. В моем классе семеро человек собирались поступать в военно-медицинский институт, поэтому, когда они свои документы повезли, я попросила, чтобы и мои захватили. Таким образом, мне пришел вызов в мединститут. Экзамены я уже сама поехала сдавать и поступила в 1946 году, сразу после войны. 
Таисия Яковлевна сразу после операции. (Фото из личного архива)
- Получается, ваше детство пришлось на военное время?
Я родилась в Пермской области в глухой деревне, где семь домов. Теперь этой деревни уже и нет. Её затопило. У родителей нас было пятеро детей. Мама не работала, потому что дети маленькие, а папа получал 70 рублей. Когда мама рано утром уходила на работу в поле, на моем попечении, семилетнего ребенка оставались трехлетняя сестра и годовалый младенец. Школа находилась за 18 километров от нашей деревни, а ближайшая больница за 25 километров. Интерната при школе не было, поэтому нужно было где-то на квартире жить. Речка большая – не проедешь, на лодке тоже не проплывешь, потому что там тайга. Осенью - грязь по колено, зимой – снега. Мне очень хотелось учиться. Я пришла в школу в 9 лет, не умела ни читать, ни писать. А учитель так красиво на доске писал, каллиграфически! Как мне хотелось научиться так же! И я научилась. Это сейчас уже, как и все врачи, пишу словно курица лапой (смеется), а в школе и в институте выводила каждую букву. У нас дедушка работал на железной дороге, и от них с бабушкой до школы 4,5 километра всего было. И вот мы жили там, чтобы ходить в школу. Летом по тропке шли, а зимой прямо по железной дороге. Я с собой сахарок, бывало, возьму, по дороге в родник обмакну. Очень вкусно было! Потом интернат при школе открыли. Я там жила, начиная с 5 класса. Мы, дети разных возрастов с 1 по 10 класс, находились там на самообслуживании – сами пилили дрова, сами печки топили, сами полы мыли, сами разгружали вагоны с лесом. В комнате нас по 18 человек расселили. Кому привезут лепешку с картошкой, садимся все 18 в круг, по порядку откусываем и молоком запиваем.
В войну на Урале был тыл, туда перевозили тяжелую промышленность, и станки прям под открытым небом на морозе устанавливали, потому что нужно было начинать работать. Во время войны вышел приказ, согласно которому школьники после 8 класса, чтобы их допустили к переходу в 9, должны были трудиться по месту работы родителей. И вот в 15 лет три месяца я провела на железной дороге наравне с ремонтными работниками. Мы таскали двенадцатиметровые рельсы. На каждый метр этот рельс весил 40 кг. Из взрослых с нами работали только папа и тётя Лиза. Остальные были такие же девчонки как я.
Помню, возвращалась домой, шла-шла, почувствовала усталость, легла под кустик и уснула. Проснулась когда солнце заходило, и дальше пошла. На военном положении у папы был восемнадцатичасовой рабочий день. Мы его практически не видели. Вот такие дела. Вот так мы во время войны работали. Всегда радовались, когда вырастала крапива. Из нее можно было варить суп, это уже роскошь была. Жизнь была трудная, послевоенные годы были очень тяжелые, но тогда никто не жаловался на материальное положение.
Я и до сих пор физического труда не гнушаюсь. Сижу как-то в хирургии прием веду, а за окном мужики косой косят траву. Вижу, что неправильно это делают: коса в землю втыкается вместо того, чтобы косить. Вышла, взяла эту косу наточила, и как начала косить. Они рты открыли. Я же с 14 лет косила.
- Во время учёбы в вузе сомнений в выборе специальности врача не возникало?
Никогда. Моя мама сама проучилась в школе полгода, поэтому, когда мы учились, вместе с нами программу проходила и очень ценила образование. Она мне всегда и говорила: «Берешься за что-то, делай по совести. Не хочешь или не можешь – не берись». Я в мединституте всегда училась так, чтобы получать стипендию. Родители мне помогать не могли. С первого курса я стала ещё и постоянным донором. Кроме того, спасало то, что мы жили вместе с девочками, которые отвозили мои документы, питались вскладчину и по очереди готовили. Осенью мы зарабатывали тем, что разгружали баржи с зерном на Каме. Группой по 18 человек собираемся и кидаем зерно на транспортер, сменяя друг друга каждые 10 минут. За ночь мы зарабатывали по 110 рублей, и еще нас дважды кормили во время работы.
- Были преподаватели, которые особенно на вас повлияли как на врача?
Преподавателем на факультетской терапии у нас был ученик Боткина. Он тогда уже в возрасте был. Так к нему нельзя было прийти с длинными ногтями, тут же даст ножницы, иди обстригай! Почему ногти нельзя? Нужно же всей ладошкой живот щупать. Уроки такого строгого преподавателя запомнишь на всю жизнь. А я еще старостой группы была. Заходишь в палату, десять человек больных, у каждого студента - свой. И только кто из наших не может про своего пациента рассказать, преподаватель говорит: «Староста докладывай»! Я все про всех и рассказываю. Пришлось терапию учить так, что на всю жизнь пригодилось.
- Почему все-таки хирургией в итоге занялись?
Распределение после окончания института я пропустила, потому что подумывала над поступлением в ординатуру, но потом все взвесила и решила, что не потяну финансово, нужно уже на работу выходить. Прихожу в облздрав, а там список от потолка до пола. Везде требуются врачи – выбирай любую специальность и любое место, где ты хочешь работать! Завгорздравом говорит: «А поедете к нам работать»? Оказалось, что там из прошлого выпуска четверо врачей, которых я знала, поэтому сразу же обрадовалась и согласилась! Изначально я выбрала специализацию гинеколога. Два месяца проработала гинекологом, и роддом на ремонт закрыли. Главный врач и предложил в хирургию пойти. С утра я работала гинекологом, а с обеда хирургом на приеме. С 9 утра до 9 вечера рабочий день был. 
Таисия Яковлевна в молодости. (Фото из личного архива)
Хирургия приносит результат, и этот результат заметен – человека поставил на ноги, значит хорошо свое дело выполнил. 
- Благодаря такой практике вы и стали универсальным специалистом?
Я оперировала все подряд, что только ни делала: трепанацию черепа, шифтование. Шахтеров, как правило, сразу несколько везли из-под завала, и всем надо помощь оказать, а врачей мало. Поэтому травматология, например, была освоена мною походу работы. После окончания института я все, что умела, что знала – всё применяла! И сейчас до сих пор люди приходят, кто помнит, что я травматологом долгое время работала, просят посоветовать. Я говорю: «Дорогие, что же я буду хлеб у других врачей отбирать». Всё равно посоветовать и посмотреть просят. Я никогда не отказывалась ассистировать на самых разных операциях. Причем все врачи, которые были и работали, звали меня.
-Таичка, здесь патология! Иди сюда! – зовёт заведующая отделением наша акушер-гинеколог.
А в хирургии Георгий Степанович почему-то прозвал меня матушка Таисия.
-Матушка Таисия, пойдем, там патология! – так доброжелательно обращался Георгий Степанович.
Я жила в общежитии. Бывает, нужна операция большая, ассистент нужен, звонок посреди ночи в общежитие, где я в то время жила в одной комнате с педиатром и инфекционистом: «Поступил больной с прободной язвой, если хочешь ассистировать, иди».
Иду. Больница далеко, через пустырь, метели. Это же Урал - зимы холодные.
Прохожу так однажды посреди ночи через тоннель прокопанный. Всё заметено снегом. Если встанешь и руки расправишь, уже не пройдешь. И тут мне навстречу выходит пьяный. Дорогу преградил и говорит: «Ааа попалась!».
- Пусти, я врач, там больной поступил с прободной язвой – только и выпалила я со страху. Он посмотрел, посмотрел, да и говорит: «Сама ты язва». Но пропустил все-таки, толкнув в спину. Я растянулась как лягушка по этой траншее (смеется).
Прихожу бледная. Георгий Степанович спрашивает: «Что случилось»?
Я рассказала. После этого он стал за мной машину скорой помощи посылать на ночные вызовы. Сказал, чтобы одна больше не ходила.
Почему-то хирург считал, что надо меня вызывать. Травматологический больной поступает – меня вызывают, гинекологический - говорят вызывайте Куликову. В результате, я дежурила сутками. Порой до двадцати часов в месяц доходило.
Акушер-гинеколог уже старенькая была, а оперировать нужно, помочь просит. Я оперирую гинекологическую, а она мне ассистирует. Когда поступает тяжелый больной, надо ассистировать и помогать друг другу. А как иначе? Это потом у нас в поликлинике стало больше врачей.
- Вам, наверняка, нужно было быстро ориентироваться в критических ситуациях?
У нас вместе с завотделением Александрой Митрофановной, которая меня всё Таичкой называла, такой случай был. Я на тот момент проработала 3 или 4 месяца после окончания института. Погода нелетная, а женщина рожает. Угроза разрыва матки. Уже понятно, что сама она не разродится. Санавиация из Перми не прилетит, а поезд только ушел и в ближайшие сутки его больше не будет. Сама Александра Митрофановна ни разу не делала кесарево, предложила санавиацию дождаться. А я, когда была на практике государственной, будучи студенткой, ассистировала завотделением акушерства и гинекологии при кесаревом сечении, анатомию изучала от и до, знала ее хорошо. И у меня был учебник «Оперативное акушерство». Подумала, полистала его ещё раз и говорю: «Александра Митрофановна, давайте делать, иначе потеряем женщину». Чтобы ее сагитировать я сказала, что уже делала кесарево раньше. Мы провели операцию, в итоге все обошлось: женщина осталась жива, ребенок жив. Только потом я призналась, что самостоятельно кесарила впервые.
-Такие ответственные решения, от которых зависела жизнь человека, часто приходилось принимать?
Все время. Первый день работаю в Новоалександровске, привозят тракториста. Ему по голове железным ключом ударили – на голове вдавленный перелом, вмятина, в которой и кепка, и волосы. Я все растрепанировала, почистила.
Подходит санитарка Нина Тимофеевна: «Доктор, а у нас в таких случаях вызывают нейрохирурга из Ставрополя». Я ответила, что их порядки не знаю, первый день работаю, что могу, то и делаю! Или, например, поступает человек с ранением сердца, а мне приходилось такого на Урале оперировать. Вячеслав Петрович Маринец предлагает санавиацию вызывать. Я говорю: «Слушай, пока она приедет, он уже будет кандидатом в морг. Давайте зашивать»! В общем, под местным обезболиванием мы зашивали рану сердца. Сейчас местное обезболивание ушло в предание. Сейчас врачи им не владеют. После этого случая мне приходилось еще двоих спасать с ранением сердца. Все остались живы.
Или привезли ночью человека без ноги. Оторвало. Обезболивающее ему ввели. Он говорит: «Девки дайте 100 грамм, закусить и делайте со мной что хотите»! Выпить ему мы нашли, а вот для закуски только хлеб был. Все осуществили под местным обезболиванием, не под наркозом. Остался мужик жив.
А однажды занимались с одним больным, а в приемной сидел шахтер с перевязанной головой, ждал когда закончим. Подошла, снимаю повязку, а там глыба камня вместо глаза. В шахте был взрыв и ударило в глаз его. Вызвала я себе помощников, потому что было не по себе, и мы еле-еле раскачали и вытащили этот кусок камня. Глаз, конечно, пришлось удалить. Все это промыли, зашили. Прошел где-то год, все зажило, глаз вставили. 
Таисия Яковлевна Куликова. (Фото из личного архива)
- А почему вам так хирургия понравилась?
Хирургия приносит результат, и этот результат заметен – человека поставил на ноги, значит хорошо свое дело выполнил.
Для меня самая страшная операция - это ампутация. Я очень не любила это делать. До последнего пыталась сохранить конечности людям. Когда оторвет ногу уже и нужно зашить это одно, а если хотя бы минимальный шанс есть, приложишь все усилия, чтобы оставить человека с ногой. У женщины кисть попала в сеялку. Один палец оторвало совсем, а другие держались только на сухожилиях. Пришила. В итоге 3 пальца и кисть прижились. Она потом и готовила, и шила этой рукой. И это очень приятно.
Гинекологом и хирургом одновременно я проработала три года после вуза, а потом уже переквалифицировалась и стала заниматься только хирургией.
Насчет того, что не пошла в ординатуру, не жалею. Я, все-таки, прежде всего, хирург. Я люблю, когда у меня больные встают на ноги. Административная работа - тоже не моё. Сколько раз мне предлагали заведование или главврачом стать. Я всегда до последнего отказывалась.
- Вы говорите, многие больные как к родственнице к вам относятся, как это выражается?
Пациенты то мандаринку принесут на обед, то дед какой-нибудь неловко две конфетки, протягивает, кладет на стол. У меня уже столько следочков! До конца жизни хватит. Приносят бабушки, которые вяжут. Человек от души как-то отблагодарить, видно, хочет. Я «спасибо» скажу. Вот у него было что-то, он взял и угостил, подарил. Я же не скажу, что у меня уже есть, куда мне столько, не нужно. Зачем обижать?
- Вы называете пациентов «мои». Есть ли среди них такие, с кем вы продолжаете поддерживать отношения?
Когда я начала работать в Ставропольском крае, примерно через неделю поступили две девочки Валя и Наташа, одной 15 лет, а другой 16 лет. Их зацепил мотоцикл и тащил метров 100. Мотоциклист пьяный был. У Наташи был открытый перелом ноги, скальп от колена до голеностопа другой ноги, кожу рулоном закрутило и с песком перемешало. Девочка без сознания, выбиты зубы. У другой был открытый перелом, осколок кости остался на дороге. Их привезли в восемь вечера. И до 8 утра я с ними работала. Санитарка потом говорит: «Доктор, а если б вас не было, им бы ампутировали ноги». А я отвечаю: «Да ампутировать любой дурак может, что такое ампутировать – 40 минут и делать нечего». Тут пришлось всю ночь возиться, но ноги остались и у одной, и у другой. Вот Наташа до сих пор помнит меня, поздравляет каждый год с днем рождения и с восьмым марта. Другой случай. Двух молодых парней сбила машина. У Вани был перелом ребер с повреждением легких, разрыв печени, перелом бедра, а у другого открытый перелом бедра. Зашила я Ване печень, на вытяжение его положили, а когда стало заживать, зашифтовала бедро. До сих пор Ваня поздравляет меня с каждым праздником. Когда мне 80 лет исполнялось, пришел с большим букетом цветов, упал на колени, обхватил меня за ноги руками, и говорит: «Вы - моя вторая мама!».
- Вы не чувствовали себя героем в моменты таких серьезных операций?
Никаким героем я никогда себя не чувствовала. К людям нужно по-людски относиться. Врач должен уметь выслушать больного, понять его. Я, бывает, сочувствую пациентам, а бывает и отругаю их за то, что запускают болезнь, легкомысленно к здоровью относятся. И я скажу, часто помогает именно второе.
С больным разговаривать нужно. Расспрос больного, анамнез больного – это две трети диагноза, на осмотр нужно одну треть. Так говорил врач Евгений Сергеевич Боткин, по учебникам которого студенты до сих пор учатся. Нам рассказывали, как правильно пальпировать животы, теперь этому не учат, надеются на узи, а узи тоже ошибается. Бывает напишут, что данных для онкопатологии нет, а начинаешь смотреть после узи, а там опухоль занимает всю брюшную полость. А у нас сейчас как? Вошел пациент, а врач до него даже не дотронулся. У меня одна больная недавно спросила, как я на ощупь, без рентгена определила, что у нее опухоль. Так у меня же для этого руки есть. Надо же уметь их использовать!
- Что испытывает хирург, когда операция прошла успешно?
Как что? Удовольствие, конечно, удовлетворение и радость.
- У вас были случаи, когда больной умирал в операционной? Каково это для врача, когда пациент умирает?
Был, конечно, случай несовместимый с жизнью, когда молодой парень умер на столе. Я не знаю, откуда он упал, но у него череп как горшок глиняный раскололся, открытый перелом, мозг течёт. Естественно, от нас там не зависит, но выйти и сказать родственникам…это пытка. Страшно было выходить к родственникам. Знаете, какая травма, когда умирает человек в операционной? Это страшная травма для хирурга. Вот такой случай был, а так не было.
- Если бы была возможность что-то переиграть, выбрать другую профессию и иначе прожить жизнь, что бы вы, возможно, изменили?
Я довольна своей жизнью. Иной профессия я бы не выбрала. Единственное, я практически не видела семью. У нас с 8 до 17 был рабочий день, а с 17 начиналось дежурство. За ночь меня могли вызвать три-четыре раза. Не успеешь прийти домой, как снова скорая приезжает. Соседи уже начинали косо на меня смотреть. Я уже шофёрам говорю – вы не гудите. Вот моя комната, наведите свет мигалки на неё, и я проснусь. В свое дежурство мы обязаны выезжать ночью, но мне, как я уже сказала, приходилось это делать и не в своё. Другие хирурги вызывали, если серьезные и сложные операции были. Здесь важна взаимопомощь. Нужен ассистент, с операционной сестрой вдвоем не справишься. В итоге вместо моих 10 ночей получалось еще 10, а то и больше, поэтому дома я практически не жила. Один раз так ночью вызвал меня коллега, тяжелая операция, человек умирает, а меня прям перед больницей обступили хулиганы какие-то, мол, денег дай. Я им спокойно говорю: «Вы отпустите меня, я врач, у меня человек умирает». Нужно отдать им должное, отпустили. Даже за три дня до собственных родов мне оперировать пришлось, некому больше было. У другого врача ангина началась, под 40 температура. Один больной обошёл меня, посмотрел внимательно и говорит: «Кого же она будет рожать – мышонка»? Худенькая была, живот был маленький. А когда родила, через три месяца уже на работу выйти пришлось. В перерывах заезжала ребёнка грудью кормить.
-А что вам предлагали, когда звонили с ток-шоу «Пусть говорят»?
Предлагали приехать на программу, сказали, что таких ненормальных старух работающих до 90 лет мало (смеется).
- И что вы им ответили?
Сказала, что не поеду. Мне и больные приходят, говорят, что вот, мол, есть городская доска почёта, почему вас там нет? Зачем мне это нужно? Моё дело хорошо делать то, что я умею.
- Сколько людей вы спасли за свою жизнь?
Не знаю. Я не считала. Много. Но уже, честно вам скажу, мне отдохнуть хочется, для себя пожить, для правнучки. Она, к слову, у меня в мединституте учится.
                                                                                                                                      Наталья ОРЕХОВА

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...