Исследования

Еврейский день начинается с вечера

Альфия Ляпина, религия
10.04.2017
Мир меняется быстро, и меняется не только техническая сторона нашей жизни, но и духовная. Свобода вероисповедания и многочисленные миграции. Количество религиозных организаций возрастает. Сейчас в Казани они измеряются тысячами. Можно полагать, что они собирают в себе десятки тысяч людей, а значит, формируются десятки тысяч картин мира, часть которых — религия. Что заставляет людей становиться частью религиозных общин? А потом регулярно ходить на молитвы или медитации после работы?

Наша новая рубрика — попытка выяснить, почему человек оказывается близок к вере предков или вдруг чувствует причастность к незнакомой ему конфессии. И что он чувствует, когда делает выбор: стать религиозным или нет. Наша рубрика — попытка успеть изучить это неумолимо быстро летящее время с точки зрения того, во что мы верим.

«…Есть один народ, рассеянный и разбросанный среди народов, во всех областях твоего царства, и законы его отличны от тех, что у всех народов…»

(Свиток Эстер, Глава 3, 8-9).

Мы отправились в еврейскую общину на два дня праздника Пурим и на Бар-Мицву. Пурим отмечается в честь событий VI-IV веков до нашей эры, описанных в древнем еврейском писании — «Свитке Эстер».
Иудаизм считается одной из самых «хорошо сохранившихся» религий. В нем минимальное количество течений, которые стали появляться лишь в XVIII веке. Появилось течение хасидизм — в то время противоречащее ортодоксальному иудаизму. Позже появились литваки — не согласные с хасидизмом. Уже в XIX веке в Германии появился реформированный иудаизм, а еще позже, в XX веке — консервативный. Казанская еврейская община исповедует хасидизм.
Храм, приход Мессии и «Свиток Эстер»
Небольшой, красивый, аккуратный холл синагоги имеет отдельный вход для женщин — в женскую половину. Но в нее можно пройти и через мужскую — основную. Самое высокое в ней — колонны, верхушки которых сделаны в виде гроздей винограда. Лавочки, предназначенные для молитвы, стоят лицом к Аарона-Кодеш — шкаф, в котором хранится Тора. Он всегда должен стоять на той стороне синагоги, которая направлена к Иерусалиму. Если повернуться к ней спиной, можно увидеть стену, на которой изображен храм — слева и справа.

Слева надпись на иврите «Построй Иерусалим — святой город», а справа «Чтобы строился храм быстро и в наши дни». Синагога — молельный дом, который можно устроить даже в квартире, а храм в иудаизме может быть только один.

Первый был Храм Соломона в 950-586 годах до н.э. в период развития Еврейского царства. Храм был разрушен, когда вавилоняне пленили евреев. Последнийт— Второй храм был построен во время правления Кира Великого — царя Персидского царства, и разрушен в 70 году н. э. римлянами в ходе подавления Великого иудейского восстания. Иерусалимская «Стена плача» считается правой стеной разрушенного храма. Евреи ждут прихода Мессии — тогда снова будет построен Храм.

Посередине этой стены с изображением Храма — мехица (деревянная решетка, отделяющая мужскую половину синагоги от женской), через которую почти совсем не видно женщин — только тени и очертания: женщина отвлекает мужчину своей красотой, и он не может полностью сосредоточиться на молитве.
                       Наблюдения сквозь мехицу
Женская половина синагоги не столь красивая и небольшая, но, кажется, особенной красоты здесь хватает и без стен — каждая женщина похожа на цветок необычного сорта — каждая здесь красива и по-своему хороша. И каждая высоко держит голову. У Ханны — жены татарстанского раввина Ицхака Горерика — венок из роз в волосах. Маленькие девочки наряжены в платья-пачки ярких цветов. Рядом со мной стоит Катя. Ее еврейское имя Орли-Хая, что в переводе означает «Несущая свет». Катя — лидер молодежной еврейской программы EUROSTARS (филиал московской организации YAHAD — образовательная платформа для еврейской молодежи России, Украины и СНГ — прим. редакции). Она раздает всем книги и открывает мне ее на странице «Эстер».
Приготовленные книги «Пять мегилот и Гагада шел песах», в котором изложен «Свиток Эстер»
— Сегодня мы читаем «Свиток Эстер», — говорит раввин громко из зала, который мне видно только через мехицу, оббегая глазами всех присутствующих, с характерным еврейским акцентом.

День евреев начинается с заката солнца, а не с восхода. Поэтому первое чтение «Свитка Эстер» начинается вечером, а не утром.

Глаза каждой женщины, стоящей рядом со мной, устремляются в чтение. Мои — невольно тоже. Главный герой «Свитка Эстер» — Мордехай — опекун царицы Эстер. Он не стал падать ниц (падать на колени — прим. редакции) перед Гаманом, приближенным царя Персидского царства, которое на тот момент было «от Индии до Эфиопии». Не стал, потому что был евреем — представителем народа, отличного от большинства, уже тогда «разбросанного среди народов». В законах этого народа падать ниц нельзя. И Гаман задумал повесить Мордехая и истребить всех евреев царства. Царица Эстер хитро повернула ситуацию так, что повесили Гамана. С тех пор на Пурим евреи едят и угощают всех пришедших «ушками Гамана» — блюдом, похожим на татарский эчпочмак, только начинка сладкая. Считается, что уши Гамана были отрезаны при его повышении и остались лежать на земле. Так что теперь их надо доесть.
«И все царские слуги, что у царских ворот, преклоняли колена и падали ниц перед Гаманом, ибо так повелел царь. А Мордехай колен не преклонял и ниц не падал». (Свиток Эстер, Глава 3, 2-3).
— Лес.медиа
— les.media
Мне дают трещотку — шестеренку на палочке, которой нужно вертеть по часовой стрелке — трещит она громко. И у каждого есть такая же, чтобы использовать ее, когда слышится имя Гамана, дабы его заглушить. Еще можно хлопать и топать, издавать самые разные звуки. Время от времени оба зала превращаются в гул и грохот, словно вот-вот здание развалится. Раввину даже приходится прерываться и говорить: «Тсс!». И в этом «Тсс!», кажется, отражается весь дух еврейского народа — святость и простота в молитве, спокойствие и эмоции одновременно, серьезность и юмор, хитрость и прозрачность намерений. Чтение заканчивается.

— Почему евреи не падают ниц? — спрашиваю я у Кати.

— Не должно быть никакого идолопоклонства. Поэтому основные молитвы читают стоя. Есть праздники, в которые кладут полотенца на пол и падают ниц, но делают это только мужчины.

Всевышний создавал существа по увеличению святости — каждое следующее сотворенное существо было выше предыдущего. Женщина была последней из созданных существ, поэтому она более приближена к Всевышнему, чем мужчина.

После чтения, без того не столь тихого и спокойного, к которому привык глаз обывателя, все идут есть «ушки Гамана» и очень громко говорят. Женщины обсуждают юбки и кофточки, а точнее продолжают обсуждать — они делали это и во время чтения «свитка Эстер» — все хотелось рассказать и показать.
Беседы за женским праздничным столом в Пурим
— Мне пора бежать, я должна была еще в 9 быть дома, — торопится Катя, доедая «ушко». — Мои родители совсем не понимают, почему я так часто бываю в синагоге. Мама злится, что я не доделала дела дома, потому что уехала сразу после Исхода Шаббата. А те дела в Шаббат не поделаешь.
                           Молодежная община
Второй вечер празднования Пурима. Сегодня все слушают свиток, а потом много едят, пьют кошерное вино и поют. И (о, счастье) женщинам можно находиться не только в женской половине. Но накрытых столов два: один мужской, другой женский.

Слышатся мужские разговоры о том, что сегодня говорили по «Эху Москвы», а женщины обсуждают, как лечить деток. И снова все дарят друг другу подарки. Раввин снова читает «Свиток Эстер», вокруг него все так же бегают дети. Один из них наряжен индейцем, а другой — советским солдатом.

Катя сегодня в образе Малефисенты. Говорит, что старалась, делая рожки из изоленты и фольги, да только чаще в ней Малефисенту не узнавали и шутили, что она Шурале.

Много мужчин с раскрашенными краской лицами, чтобы ходить и пугать как можно больше людей. Но и веселить, конечно.
Один голос запевает мотив — один из феноменов еврейства. Песни у евреев без слов, а мотивы передавались из поколения в поколение. Во время песни стучат ногами и время от времени раздается: «А-я-я-яяяя!!», а в промежутках: «Оо!», как бы подбадривая народ на тон выше, и подбадривая дух и пищу. И даже книжные полки время от времени содрогаются.

Синагога — не полностью религиозное здание. Этажом выше комнаты для собраний еврейской молодежи — организации «Афифон» и EUROSTARS, куда меня и приводят. Молодежь решила собраться отдельно, чтобы обсудить насущные вопросы. Девушки заботливо приносят порции еды из главного зала. Во главе стола — Игорь, еврейское имя которого Ицхак — харизматичный молодой человек, который знает, кажется, ответы на все вопросы. Рядом — Паша. По-еврейски — Ашер. Он выбрал себе это имя сам, потому что религиозным стал совсем недавно.
— Я стал ходить в синагогу с ноября, — говорит он. — И в скором времени сделал обрезание и теперь ношу кипу везде, даже в универе.
— Ты знаешь, как так получилось?

— До своих 20-ти лет я был атеистом и при этом очень серьезно относился к своей позиции. И вот что-то переменилось. Я не понимаю, как я пришел к этому. И не могу себе ответить на этот вопрос. Я всегда плыл по течению, и вот жизнь сделала такой поворот.
Дети — бегающие, кричащие, создавали атмосферу уюта и святости, которая заключается не в тишине, а в шуме. Ведь шум — символ радости. Справа Паша-Ашер
— Вы чувствуете гордость от того, что вы — евреи? — интересуюсь я.

— Еврейский народ дал миру двух самых великих вождей всех времен и народов, — не без гордости говорит Игорь. — И только еврейский народ мог позволить себе такую наглость — не последовать ни за первым, ни за вторым. Под первым имеется в виду христианство, а под вторым – марксизм. Это значит, что евреи не приняли Христианство, и что марксизма как правящей элиты нет, а евреи остались.

Все хором по-доброму смеются.
— Таких анекдотов еще много, — продолжает Игорь. — Анекдот о том, что были вавилоняне и евреи: вавилоняне вымерли, а евреи остались. Египтяне и евреи: египтяне вымерли, а евреи остались. И так далее, и так далее. Доходит до того, что фашисты вымерли, а евреи остались.
Или, например: «Дело происходит в Советском союзе. Были коммунисты и евреи. И один человек говорит другому: «Что ты хочешь этим сказать?», а другой отвечает ему: «Да, ничего. Просто евреи вышли в финал». — Игорь говорит обо всем как о самом собой разумеющемся, быстро и торопливо. Все внимательно его слушают. — Еврейский народ — что-то такое нетленное, то, что было, есть и будет. То, что неподвластно политическим и каким-либо другим изменениям. Но я не хочу сказать, что евреи в чем-то лучше других.

Дальше разговор ребят плавно переходит в спор в попытке ответить на вопрос, кого считать евреем.

— В 1948 году создается государство Израиль как «дом всех евреев». Осталось понять одну мелочь: кто такой еврей? Кто-то говорит, что еврей — тот, у кого хотя бы один из родителей еврей. Кто-то — у кого мама еврейка. И неважно, бабушка, прапрабабушка со стороны мамы — ты все равно будешь евреем. По Торе также есть разные точки зрения. Когда Израиль создавался как государство и пытался дать определение тому, кто такой еврей, решилось, что на получение гражданства Израиля имеют право все, у кого есть репатриированные родственники там.

— Иврит долго считался умершим языком, но в XIX веке его практически заново создал Ицхак Перлман Элиэзер. Причем был он из Российской империи, — говорит еще один молодой человек за столом — Давид. — Он мигрировал в Палестину в 1881 году. Его сын был первым, кто с детства говорил на «новом» иврите.

— Этот язык, на котором мы молимся? — спрашивает Паша.

— Да. Например, таких слов как «огурец» не было в Торе. Он их придумывал, — отвечает Давид.
                                      Бар-Мицва
Бар-Мицва — праздник в честь исполнения мальчику 13-и лет. У евреев именно в этом возрасте наступает совершеннолетие. Отныне и дедушка, и мужчина, и мальчик в 13 лет становятся в один ряд перед Всевышним и за все отвечают перед ним одинаково. Конкретно эта Бар-Мицва посвящена Натану — одному из сыновей раввина. Сегодня он именинник.

Привычный для меня небольшой холл синагоги становится огромным, когда я вижу, что сегодня шагу негде сделать — собралось много СМИ и гостей со всего света.

— Да сегодня вся Москва здесь! — говорит одна женщина другой.

— Да что тут говорить. Весь Израиль здесь!

Позже от каждого второго слышно: «Раввин разослал всем СМСки!» или «А вам тоже по СМСке приглашения пришло?». Если Пурим отмечался в некоей «еврейской» атмосфере, то Бар-Мицва стала праздником общественного характера.

Я снова в женской половине. Но сегодня мехицу совсем сняли. Женщины на «балконе», обставленном цветами, теперь похожи на настоящих цариц, которые смотрят на «представление», которые создают мужчины — в своей половине.

— Вы знаете, — говорит стоящая рядом со мной женщина, — а мне вот нравится, что женщины отдельно от мужчин в синагоге. Так хорошо. Можно говорить о своем.

— А откуда вы приехали?

— Мы из Латвии. Потом переехали в Израиль. Я — мама раввина Ицхака Горелика. — Я искренне удивлена. — Мы приехали с мужем. И еще приехал наш сын — главный раввин Хорватии и мой младшенький с женой. Ему 23.

— Сколько у вас всего детей?

— У нас 8. Ицхак с Ханной нас обогнали уже на одного.

— А внуков?

— Дай Бог, чтобы были здоровы — 35.
Натан на Пуриме. Виновник торжества Бар-Мицвы, сын раввина Ицхака Горелика, внук Тамары Горелик
— Меня удивляет ваше умение воспитывать так много детей и не оставлять их без внимания. Как это получается?

— Не знаю, не знаю… — говорит Тамара медленно с великой гордостью. Она и вправду не знает. И вправду, очень гордится. — Мы всю жизнь работали архитекторами. И я, и муж. И в Латвии, и в Израиле. Мы и сейчас работаем.

Ицхак Горелик выступает с речью: «Спасибо, что вы с нами. Когда мы отмечали Бар-Мицву, нас всегда окружали братья, сестры, друзья. Когда 20 лет назад мы приехали сюда, то подумали: «А что будет, когда мы будем отмечать Бар-Мицву в Казани? Далеко от всех». И, слава Богу, что вы все приехали и с нами в этот важный для нас день… Моя мама сегодня находится здесь», — мама Ицхака Горелика все еще стоит рядом со мной, подняв голову еще выше, с удивительно сильным чувством гордости.
Именно сильным — эта гордость распространяется вокруг, в этот момент особенно, как нечто неведомое, но важное. И не совсем ясно, откуда это приходит и куда идет. Ясно одно — когда стоишь в женской половине, ноги немеют, и сердце вот-вот остановится.
Раввин продолжает пожелания сыну: «У нас есть традиция , на иврите «Масона». Мои предки — бабушка и дедушка — жили в очень непростое время для еврейского народа. Очень трудно было соблюдать традиции, но их предки делали все, чтобы сберечь эти традиции в самые (!) трудные времена. И, слава Богу, они не просто передали нам традицию, что надо носить пейсы, соблюдать шаббат или надевать тфилин. Они передали нам еще одну очень важную вещь: все это надо делать с радостью! Они мучились здесь!» — почти крича, говорит раввин. «Разные мучения были. Но у них всегда (!) не просто не было сомнений в том, что это нужно делать, но они делали это с радостью и они были счастливы, что у них есть такая возможность — соблюдать традиции. На Бар-Мицву мы решили сделать Натану какой-то маленький урок, дать возможность дотронуться до прошлого — до евреев старых времен. Как они соблюдали традиции не в Израиле, а именно здесь — в Казани. Были разные места, где евреи молились, когда все это здесь было запрещено. И все это они делали с радостью. А сейчас мы хотим показать вам результат поездки по этим местам».
Праздничный мужской стол в Пурим. В синагоге основной причиной разделения женщин и мужчин объясняли «для возможности поговорить о своем, о женском/мужском»
А дальше — небольшое видео, где Натан поет песню, и показывается старый дом, где евреи собирались для молитв и «не переставали танцевать». Такой же оптимистичный девиз на значках, которые раздали каждому с надписью «Мы счастливы», а еще мешок с конфетами, которые нужно было выбросить после чтения отрывка из Торы Натаном — серьезное и дебютное выступление нового совершеннолетнего члена общины.

— Татары всегда жили дружно с евреями, насколько я знаю, — говорит Тамара.
— Думаю, да. — Отвечаю я. — А у вас есть друзья неевреи?

— Во-первых, мы все-таки живем в Израиле. Там много евреев. А во-вторых, дружить и жить дружно — это ведь разные вещи, правда?
                О кошерном мясе и идентичности
После праздника и танцев мужской половины синагоги начался фуршет.

— Угощайся, здесь все кошерное, — предлагают мне Паша и Давид, шутя.

Рядом с нашим столиком на стене фреска, где евреи приносят жертву в Храме. Те, что внутри храма — в белых одеяниях. Это символизирует то, что они совершили микву — очищение перед входом в храм и чтением молитвы. Кстати, мужчины должны делать это перед каждой молитвой, а женщина лишь раз в месяц (одна из многих привилегий для женщин — уникальное свойство иудаизма).

— Почему можно есть мясо? — спрашиваю я ребят.
— Объяснение достаточно просто, — отвечает Давид. — Все — растения, животные и человек — тянутся к небу, к Всевышнему. Животное ниже человека, то есть дальше от Всевышнего. Когда мы приносим их в жертву и едим, мы помогаем животному приблизиться к Всевышнему.
Паша приносит пирожные и фрукты. Я задаю Давиду вопрос, который задаю всем здесь: почему он ходит в синагогу. Давид отвечает:

— Везде и всегда мне кажется, что я другой. Как-то… думаю по-другому. Не знаю, как именно, просто по-другому. А здесь я чувствую себя своим. Здесь хорошо.
        Законы Талмуда и почему можно забрать                 себе потерянную сторублевую купюру
Мы с Игорем поднимаемся по лестнице на третий этаж. Эта часть синагоги не религиозная. Параллельно лестнице на стенах висят фотографии, какой синагога была до ее восстановления в 1996-ом году — разваленной, руинной, почти заброшенной.
— Почему мне позволено читать молитвы? — переспрашивает меня Игорь. – Просто я немножко знаю иврит и могу на нем читать, вот и все. Раньше я не был религиозным евреем.

— Почему ты им стал?

— Сколько я себя помню, я знал, что я еврей, причем полнокровный. Но моя семья и все родственники, которых я знаю — нерелигиозные евреи. Но есть одна особенность. Христианство — вероисповедание не только русских, белорусов, армян или эфиопов. А иудаизм — это и есть еврейство. Во всех языках мира, кроме русского, это одно слово — Jewish. Поэтому даже если ты еврей не из религиозной семьи, то ты все равно приходишь на праздники в синагогу, потому что это еще и национальные традиции, а не только религиозные обряды. Ты не соблюдаешь кашру, шаббат или другие законы, но при этом тебя часто приглашают на еврейские праздники, ты ассоциируешь себя с этим. Это часть тебя. Повторюсь, что в религиях других народов такого нет.

— А почему ты стал ходить в синагогу чаще своих родных?

Игорь два раза глубоко вздыхает.

— Давай так, тут еще такой момент, помимо того, что мои родители были нерелигиозными, они же еще ничего не знали о своем еврействе в полной мере: знали, что они евреи, слова «кипа», «шаббат», «Тора» и что их законы отличны от законов других. У меня был примерно такой же уровень знаний, и поэтому мне все равно сложно было сформировать какое-то свое личное мнение об иудаизме и о том, что такое религия в принципе. Потом я стал ходить на уроки для молодежи, для мужчин и стал узнавать больше. И чем больше узнавал, тем больше понимал, что это близко мне. Что это соответствовало моему мировоззрению. Просто я никогда не знал, что религия тоже на такие вещи смотрит.
— На какие, например?

— Я материалист. Мне очень близки вещи, которые я легко понимаю, которые не имеют двух точек зрения. Раньше я был уверен, что религия — это нечто духовное, то, что невозможно постичь рационально. Со временем выяснил, что это далеко не так. Например, Талмуд — это еврейское право, которое настолько глубоко рассматривает каждую деталь и каждый нюанс конкретных ситуаций, на мой взгляд, даже глубже, чем светские законы в разных странах. В том числе, в России. Я часто привожу такой пример. Есть заповедь «Не укради». Казалось бы, ну, что тут спорить. Понятно, что нельзя лезть в чужой карман или сумку и брать оттуда что-то, и неважно — что: оно чужое. А если ты идешь, условно, по улице Баумана и лежит сторублевая купюра. Можешь ты взять ее себе или нет, при этом ты точно никому в карман не лезешь. Ни у кого не крадешь, но при этом приобретаешь чужое. Можно или нельзя? А если там будет не сто рублей, а 200? Что-то изменится или не изменится? А если это будет не на улице Баумана, а в другом месте? А сколько еще таких нюансов может быть на каждую заповедь. В такой-то ситуации можно брать, а в такой-то нельзя.

— В какой ситуации можно? А в какой нельзя?

— Талмуд построен так, что в нем дается какой-то прецедент, случай, проблемная ситуация. И на каждую ситуацию приводится мнение нескольких мудрецов. Тотальное большинство законов Талмуда потом переросли в законодательства некоторых демократичных стран. Например, если заходишь в кафе и видишь телефон на столе, который кто-то забыл, ты не можешь забрать его себе, — Игорь снова устало вздыхает. 
Есть такое понятие «отчаяние». Считается, что, если человек потерял вещь, у которой нет опознавательного признака, он не станет отчаиваться. Например, если человек потеряет сто рублей на улице Баумана, то он отчается их найти. Написано так, что если человек приобретает такое свойство, как отчаяние найти пропажу, то пропажа становится уже не его и вообще перестает, по сути, быть пропажей.
Поэтому сто рублей можно взять. А телефон нельзя, потому что у него есть опознавательные признаки — его содержимое, чехол, царапины. Еврейский закон учит тому, что, скорее всего, человек не отчается и будет искать. Не зря Талмуд стал именем нарицательным, потому что это большая и невероятно мудрая книга. Я понял, что в еврейской религии скрыта мудрость еврейского народа. — Слово «мудрость» Игорь произносит громче, уже не в первый раз, стараясь сделать на нем акцент. — Учась этой мудрости, я понял, что именно в ней секрет того, почему евреи достигли таких больших высот во всех сферах деятельности, в которых они работали. Я не могу сказать, что я соблюдаю абсолютно все 613 заповедей, но я понимаю, что мне это близко именно по этим причинам.

— Ты чувствуешь себя ближе к Всевышнему в постижении этой мудрости?

— Постижение этих знаний – одна из волей Творца, — отмечает Игорь, снова вздыхая и глубоко подумав некоторое время. — С этой точки зрения — да, я становлюсь ближе, потому что исполняю то, что Всевышний хотел, чтобы я исполнил. Может не настолько ближе, если бы я это делал только ради Всевышнего, а не ради знаний, но по факту — да. На этот момент, кстати, можно сказать, что тот же Талмуд говорит о том, что нет заповеди хотеть надевать тфилин или хотеть соблюдать шаббат. Есть заповеди: надевать тфилин, соблюдать шаббат. Просто еврейское писание говорит о том, что если ты все время будешь это делать, то тебе потом будет хотеться этого. То же самое, что и я здесь учу не столько ради Всевышнего, сколько для получения знаний об устройстве мира. Нет проблемы в этом. Есть заповедь учить — и я ее соблюдаю.

— А что ты чувствуешь во время того, когда читаешь молитву?

— Я чувствую единство поколений. Чувствую, что произношу те же самые слова — слово в слово, букву в букву (!), которые дошли еще от Авраама, Ицхака и Якова до моих родителей! Все мои предки, за исключением двух-трех последних поколений, это читали. Это просто невероятно! Три с половиной тысячи лет! Это дошло прямо вот до меня. Это вообще фантастика какая-то, — Игорь теперь говорит легче, не задумываясь, и широко улыбаясь. — Никаких подобных аналогов не знает мировая история. Чувствуешь себя частью чего-то уникального.
Женское еврейство — образованность, замужество и Всевышний
Бар-Мицва проходила без Кати. Это было одно из немногих мероприятий, в организации которого она не участвовала, потому что уезжала на еврейскую «Школу лидеров».

— Программы для еврейской молодежи направлены на то, чтобы увеличить количество людей в общине, привлечь максимум евреев-представителей молодежи, — объясняет Катя. — И делается это посредством интересных бонусов — поездок, например. И очень важно дать понять ребятам, которые приходят в общину, что не только они часть общины, но и община может стать частью них. Это одно из приоритетных направлений моей работы в общине.

— С чего началось твое «еврейство»?

— Еще в 90-х в Казани был еврейский клуб. Люди, которые туда ходили, были евреями только по маме или с очень близкими корнями. Моя мама ходила туда. Однажды подруге мамы предложили работать воспитателем в еврейском детском саду. Тогда еще он был в Казани. И меня отдали туда. Туда же ходила одна из дочерей раввина — моя сверстница. Так я стала близка к семье раввина, и, соответственно, ко всему, что происходило в недавно восстановленной синагоге.

— При этом твои родители не религиозные?

— Мои родители вообще не верят в Бога и не могут никак понять, что со мной происходит. В связи с этим возникают конфликты. Папа не может смотреть на то, что я делаю очень много дел по работе в еврейской общине, и что порой мне не хватает времени на свое образование в университете. Родственники говорят, что я самая настоящая чокнутая девочка. При этом в каких-то ситуациях поддержка от них просто максимальная. Семья раввина мне очень помогает. Не просто не мыть посуду в шаббат, например, а спросить, можно ли я помою завтра. Но я понимаю, что иногда мне просто важно выйти на конфликт со своим отцом, чтобы как-то в наших отношениях прогрессировать.

— При этом от своих убеждений ты не отказываешься. Почему?

— Мне помогает осознание, что все, чем я занимаюсь в EUROSTARS — не просто так. Это приносит мне огромное удовольствие и каждую пятницу-субботу, которые у меня всегда выходные, вне зависимости от обстоятельств, я провожу время с самой собой: читаю еврейскую литературу, насыщаюсь знаниями, набрасываю в голове идеи на будущее и, в субботу — на шаббат — особенно чувствую себя частью целого.
Все евреи в этот день (Шаббат), близкие и далекие от меня, делают примерно то же самое. И это целое сидит внутри. Когда я была в Марьиной Роще на шаббат, даже плакала на Амиде Мусаф (дополнительная стоячая молитва в субботу – прим. редакции).
Хазан настолько красиво пел, и все это было так душевно! Это стоячая молитва… — на секунду Катя задумывается, уходя в воспоминания, а после говорит тише. — Когда ты видишь, как оно на самом деле выглядит, когда все евреи вместе молятся Всевышнему, чувствуешь, что ты приближен на расстояние руки. И чем сильнее эти эмоции, тем ближе кажется приход Машиаха (Мессии). Это то, в чем я чувствую себя как дома.
Прежде чем выйти замуж, еврейка должна стать очень образованной в религиозном и светском планах, чтобы ей было, о чем говорить с мужем. Еще она должна любить детей
— С какого момента ты начала соблюдать заповеди?

— Пожалуй, когда я запустила ENERJEW (проект для развития общинного активизма и создания глубокой интегральной связи молодежи с еврейской традицией и культурой — прим. редакции) в марте 2016-го и стала работать с детьми. Но соблюдаю я еще, конечно, не все 613 заповедей. Соблюдаю Цниут стабильно я около полугода. Цниут — это «скромное поведение», не только в одежде, но и в поступках. Я носила юбку ниже колена, как и полагается по Цниуту, но в один день надела джинсы и тогда случилась неприятная ситуация, которая заставила меня задуматься о том, чтобы я так больше не делала. Я поняла, что каждую минуту на меня смотрят не только люди вокруг, на меня смотрит Всевышний и показывает, что нужно отвечать за свои слова и поступки.

— Ты готова надеть парик, когда выйдешь замуж?

— Для меня это самое красивое. Ведь только муж видит тебя настоящей, а все остальные видят только то, что ты хочешь показать. Так у вас сохраняется пространство, где есть только вы вдвоем. И законы в браке у евреев сложные, но безумно красивые. Есть тайна завесы, но ты знаешь, что это очень круто, — дальше Катя говорит так, словно кто-то опять поднимает ее на небеса. — Мне кажется, это — … магия. Ну и еще, чтобы выйти замуж нужно быть о-о-чень образованной. Чтобы тебе было, о чем разговаривать с мужчиной и правильно вести семейный быт. Помимо образованности должна быть любовь к детям.
«… и убили из ненавистников своих семьдесят пять тысяч, но к добыче не притянули они руки своей — в тринадцатый день месяца адар. А в четырнадцатый день месяца был покой, и сделали они его днем пиршества и веселья». (Свиток Эстер, Глава 9, 6-18).
Вечером, почти ночью, праздник в синагоге заканчивается и все весело, смеясь, выходят из нее — мужчины рассказывают анекдоты. Женщины цокают каблуками — нарядные. Мартовский морозный запах, когда зима еще не совсем закончилась, и ночью продолжает свое наступление. Внутри что-то другое. Кажется, ощущение, что с наступлением ночи чувствую себя так, словно только начался день. А по-еврейски именно так и произошло.

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...