Исследования

Трагедия опыта 

Становление самосознания в греческой драматургии
17.12.2017
Исследование посвящено развитию греческого самосознания и становлению античной трагедии в классическом искусстве. 
Что такое классика?

Изучая греческую культуру древней Греции, мы невольно молодеем душой, становимся проще и искреннее, потому что и сам этот народ выступает юностью человечества. Отважные, хитрые, деятельные, и крайне любопытные греки относились к своим древним соседям с уважением, но без пиетета, считая их верования «привычкой милой старины». Взяв за основу восточные мифологические представления они радикальным образом их преобразовали в собственную классическую культуру. Откуда возникла такая возможность и почему Египтяне и Персы остались в рамках символического искусства? 
Колоссы Мемнона
Все их усилия затрачивались на создание собственного художественного содержания и сохранение сложившейся традиции. Восточный художник скорее был воспроизводившим достижения предшественников ремесленником, чем свободным творцом, да и материал, которым он пользовался был крайне неподатлив: базальт и известняк позволяли создавать лишь гротескных идолов, намекающих на духовную культуру. 
Дискобол. Мирон
Географические условия подарили грекам самый благородный органический материал – мрамор. Образно говоря, они обтесали грубые восточные представления до человеческого облика. Это обнаруживает первое существенное отличие классического искусства – классика не выдумывает ничего заново, она работает с тем, что есть. Греческий художник, работая над формой, изменял само содержание. Эта творческая работа греческого духа запечатлена в «Теогонии» Гессиода как война древних и новых богов, которая окончилась победой человеческого пантеона над титаническими силами природы. 

Для нас греческая мифология представляется прекрасными сказками, но для греческого сознания она была подлинной действительностью, поэтому необходимо прояснить её содержание. 

Греческие боги есть боги культуры: Зевс – бог закона, Аполлон – знания, Деметра – земледелия, Гера – покровительница семьи. Важно понимать, что они не являлись для греков символами этих абстрактных определений, скорее они были их живыми образами. Классическое искусство отличается от других исторических форм художественного творчества, тем что сущность изображенного есть налицо, и за видимостью нет ничего потаенного и сокрытого. Такое отношение порождает греческую умеренность, выраженную в изречении Солона: «Нельзя сказать счастлив человек или нет, пока он не умер». Именно в такой определенной культуре могла зародиться трагедия. 

Обратим внимание, что все нравственные стремления в сознании каждого человека противоречат друг другу: семья или государственная служба, познание или жизнь, любовь или долг перед отечеством. Подлинное содержание греческой трагедии – борьба, в которой каждый несет на своем знамени истину, но лишь по её исходу признает собственное заблуждение. История греческой трагедии есть история самосознания греческого народа и человечества в целом, в ней ничто нам не чуждо, требуется лишь научиться её понимать. 

По определению Аристотеля, трагедия есть «подражание действию важному и законченному, имеющему свой предел, совершающее, благодаря состраданию и страху, очищение чувств (κάταρσις)» [Поэтика, 1449b]. Подражание (μίμησις) для классического искусства отнюдь не означает слепого копирования эмпирической реальности или её идеализацию. Классика схватывает сущность многообразия явлений и раскрывает нам их идею, благодаря чему наши чувства очищаются от всего случайного и преходящего. 
Эсхил 
Бюст Эсхила
Эсхил – отец трагедии, первый греческий драматург, запечатлевший рассвет греческой культуры, ознаменованный победой над персами. Его главное произведение, в целом виде дошедшее до наших дней, трилогия «Орестея», выразила становление правовой культуры человечества. На смену древней кровной мести приходит правосудие как глас народа. 

Сюжет трагедии заимствуется Эсхилом из гомеровского эпоса, где Агамемнон, вынужден принести в жертву свою дочь Ифигению. Вернувшись с победой в Микены, он погибает от мстящей руки собственной жены – Клитемнестры. Сын Агамемнона – Орест исполняет волю Аполлона и казнит свою мать, после чего бежит в Афины, преследуемый эриниями – богинями кровной мести, где над ним вершится суд. Голоса распределяются поровну, но Паллада отдает свой жребий в его пользу. После оправдания Ореста, эринии негодуют, но Афина усмиряет их гнев, предлагая им стать богинями домашнего очага – эвменидами. 

Трагедии Эсхила сохраняют в себе эпическое наследие гомеровских поэм и мифологические представления, поэтому в них самосознание остается в рамках отношения божественных сил. Клитемнестра оправдывает свой поступок «Правдой (δίκη), мстительницей дочери, Эринией и Атой – кровопийцами» [Агамемнон, 1432], а Орест провозглашает:
Свершится, не обманет слово Локсия, 
Он сам вещал мне, строго заповедуя, – 
Идти на все! Грозил он – и от тех угроз 
Кровь стыла в жилах: горе мне, когда с убийц 
Я платы равноценной не взыщу мечем. [Орест, 269]
Даже в последний, решающий момент, когда Клитемнестра взывает к его сыновним чувствам:
Орест убивает Клитемнестру. Передний барельеф саркофага. 
Ни с места, сын мой! Бойся эту грудь разить!
Она тебя кормила. Ты дремал на ней,
А сам в дремоте деснами сосал её.
[Там же, 895]

Он лишь на мгновенье впадает в сомненье, обращаясь к Пиладу: «Пилад, что делать? Устыдиться ль матери?». Но верный друг быстро напоминает Оресту:
Но где ж глаголы Локсиевы ясные?
Орест – ослушник? Где присяга крепка?
Пусть все врагами станут, – был бы другом бог.
[Там же, 900] 
Хор эриний также указывает на то, что конфликт происходит не между людьми, а скорее между выражающими их нравственные стремления божественными силами: 
Увы! Скрижали древней правды
Вы, боги новые,
Попрали, исторгнув власть
Из рук моих.
[Эвмениды, 808]
Орест, преследуемый Эриниями. В.Бугро
Все это напоминает объяснения Гомером коллизий троянской войны: «Свершалась Зевесова воля». 

Содержанием трагедий Эсхила остаются представления мифологического сознания, да и по форме они лишь привносят действие в лирические песнопения дионисийского культа, добавляя на сцене к хору двух героев. Но уже здесь мы можем отметить главное открытие греческой культуры раннего периода – власть духовного начала над природным. Ведь Орест в своем мщении прав, так как Агамемнон приносит в жертву дочь ради победы своего народа, а Клитемнестра, ставя природную связь – любовь родителей к детям, нарушает духовное отношение – сознательную любовь.

Произведения Эсхила скорее лирическое изображение эпического действия (синтетический жанр), чем трагедия в Аристотелевском определении, и для дальнейшего развития искусства требовалось отрицание опыта мифологического сознания, начатое натурфилософией. 
Софокл
Бюст Софокла
Открытие силы суждения, сделанное Анаксагором, породило активную общественную деятельность софистов. Они начали образовывать своих соотечественников и развивать культуру мышления по всей Греции, расшатывая нравы и традиционный уклад народа. Искусство, которому обучали софисты по их определению позволяет «стать всех сильнее и в делах, и в речах». Благодаря софистике девственная целина мифологического сознания была разъята рефлексией. Внутренняя противоречивость рассудка была изображена классиком греческой трагедии – Софоклом. 
Если софисты учили греков лишь рассуждать и принимать односторонние решения, то Мельпомена открывает Софоклу обратную сторону самостоятельности сознания. Его герои принципиально стоят на своей позиции и принимают ответственность за собственные действия. 
Эдип и Сфинкс. Гюстав Моро
Центральным произведением Софокла является «Эдип – Царь», сюжет ставший общеизвестным благодаря одному австрийскому психоаналитику. Фиванский царь Лай, узнав от дельфийского оракула, что его сын убьет отца и возьмет в жены мать, решает умертвить новорожденного и отдает его с этим приказом пастуху, который, сжалившись над ребенком, передал мальчика в семью Полиба – коринфского царя, где тот был назван Эдипом. Возмужав, он отправляется в Дельфы, узнает свой рок и бежит из родного дома. По дороге Эдип встречает Лая, гордо требующего уступить ему проход в горах. Не зная, что это его отец, он в ярости убивает высокомерного царя и доходит до Фив, где спасает город от сфинкса, разгадав загадку чудовища. В благодарность граждане делают его своим правителем и дают в жены Иокасту – бывшую супругу Лая. Пророчество свершилось.

Действие трагедии начинается с того, что Фивы поражает эпидемия из-за покрываемого городом убийцы Лая. Эдип как царь решает отыскать виновного:

Я буду мстить за родину и бога.
Я не о ком-нибудь другом забочусь, –
Пятно снимаю с самого себя.
Кто б ни был тот убийца, он и мне
Рукою той же мстить, пожалуй, станет.
[Эдип, 136]

Для этого поиска он призывает пророка Тиресия, который сам не рад, что явился:
Кадр из диафильма "Эдип-царь"
Увы! Как страшно знать, когда от знанья
Нет пользы нам! О том я крепко помнил,
Да вот – забыл... Иначе не пришел бы.
[Эдип, 319]

Так как Тересий отказывается называть имя убийцы, Эдип начинает подозревать всех близких, в том числе слепого пророка в соучастии и грозит ему казнью, на что получает ответ:

Вот как? А я тебе повелеваю
Твой приговор исполнить – над собой,
И ни меня, ни их не трогать, ибо
Страны безбожной осквернитель – ты!
[Эдип, 353]

Не веря прорицаниям, Эдип начинает подозревать в заговоре Креонта. Чтобы оправдать собственного брата Иокаста рассказывает о пророчестве, которое, по её мнению, не сбылось. Это наводит Эдипа на ужасное предположение, и он решает любой ценой узнать тайну своего происхождения, несмотря на уговоры жены оставить это. 
Кадр из фильма "Царь-эдип" Пьера Паоло Пазолини
Я – сын Судьбы, дарующей нам благо,
И никакой не страшен мне позор.
Вот, кто мне мать! А Месяцы – мне братья:
То вознесен я, то низринут ими.
Таков мой род – и мне не быть иным.
[Эдип, 1053]

Ему вторит хор:

Дай, Рок, всечасно мне блюсти
Во всем святую чистоту
И слов и дел, согласно мудрым
Законам, свыше порожденным!
[Эдип, 840]
Открытие Эдипом своего происхождение расставляет все на свои места. Иокаста совершает самоубийство, а Эдип ослепляет себя и изгняет из города. Хор подводит итог трагическим событиям:

О сограждане фиванцы! Вот пример для вас: Эдип,
И загадок разрешитель и могущественный царь,
Тот, на чей удел, бывало, всякий с завистью глядел,
Он низвергнут в море бедствий, в бездну страшную упал!

Значит, смертным надо помнить о последнем нашем дне,
И назвать счастливым можно, очевидно, лишь того,
Кто достиг предела жизни, в ней несчастий не познав.
[Эдип, 1484]
Эдип и Антигона во время чумы. Эжен Хильмахер
Софокл изображает глубочайшую истину: «Есть нечто, стоящее выше богов и людей, нечто выше многообразия явлений опыта». Рок принципиально недоступен рассудку и несводим к чему-либо конечному. Ведь знание пророчества и все попытки людей избежать его привели лишь к его исполнению, а значит не само оно взятое в абстракции привело себя в исполнение, но было свершено человеческим отношением к нему.

Чтобы понять глубину открытия Софокла необходимо определить природу опыта. В теоретическом смысле опыт есть такое отношение сознания к самому себе, где оно выступает противоположным предметом и стремится достичь тождества путем его познавания, то есть бесконечного преобразования предмета в знание о нем. Этот процесс остается незавершенным, так как сознание есть единое, а противолежащий ему предмет – многое, и все аналитико-синтетические манипуляции приводят лишь к множеству конечных определений. Причина неоднозначности достижений опыта в том, что над ним всегда нависает непознанная судьба.

Трагедии Софокла есть в полном смысле трагедии, так как в них благодаря страху перед неумолимым роком и состраданию людям, испытавшим его неизбежность, мы очищаемся от нашего самомнения – конечной формы суждения, которой недоступно понятие судьбы.
Филоктет. Жан Жермен Друэ
Его судьба... Моя, – не все ль одно?
Я думаю: мы все – живые люди –
Лишь призраки, одни пустые тени.
[Аякс, 124]

Как же герои Софокла выносят столкновение с плодами собственного заблуждения? Главная их черта, дающая целостность характерам, – единство с собой и своими поступками.

Все претит, коль сам себе изменишь
И делашь наперекор душе.
[Филоктет, 917]

Именно поэтому они действуют с исключительной последовательностью, не стремясь избежать ответственности или переложить её на другого. Наша эпоха в этом смысле гораздо ближе к Эсхилу, чем к Софоклу, так как под эгидой различных идеологий, «измов» и авторитетов – этой новой формой мифологии, большинство избегает самостоятельных решений. 
Для сравнения укажем, как Софокл изображает сюжет Орестеи, отдавая главную роль в трагедии не мстящему за смерть отца сыну, а его сестре – Электре. Если у Эсхила она лишь возглавляет хор плакальщиц , то у Софокла эта тихая, страдающая из-за смерти отца девушка, набирается сил и решимости действовать. Узнав о мнимой смерти Ореста, Электра не смиряется со своей участью, а говорит совей сестре:
Электра в трауре. Тишбейн Старший
Так слушай же, что я решила сделать.
Ты понимаешь – нет у нас теперь
Поддержки близких – отнял их Аид, –
И мы одни на свете. До сих пор
Я слухам верила, я полагала – брат
Жив и здоров, надеялась: придет он
Когда-нибудь и за отца отмстит.
Но умер он – надежда на тебя.
Решись, вдвоем с сестрой, убить того,
Кто умертвил отца своей рукою...
[Электра, 963]
По словам Аристотеля, Софокл говорил, что в своих трагедиях он «изображает людей такими, какими они должны быть» [Поэтика, 1460b]. Его персонажи в целом выражают проблематику морального субъекта, так как они действуют не исходя из внешних обстоятельств, но ими движет внутреннее побуждение – долг. Если в правовой культуре, лишь запрещающей поступать определенным образом, воля гетерономна, то моральность делает её автономной, последовательно реализующей свои представления о добре и зле. Именно это позволяет героям Софокла быть целостными характерами.
Самоубийство Аякса Теламонида. Фрагмент росписи Чернофигурной амфоры Эксекия.
Не нужен мне и даром человек,
Питающий надежды попустому.
Нет, благородный должен славно жить
И славно умереть.
[Аянт, 492]

Героям Софокла не требуются боги для определения нравственности своих действий, они сами собой выражают их, что порождает подлинно трагическую коллизию, где каждый совершает то, что должен.
Произведения Софокла вырастили первого из трех философов, завершивших античный период истории философии, – Сократа. Так как театр играл существенную роль в общественной жизни греков, каждый из афинян имел возможность смотреть постановки софокловских трагедий, но если большинство довольствовались катарсисом, возникающим при созерцании неумолимого рока, то Сократ стал единственным, кто воплотил принцип моральности в жизнь. Весь процесс суда над философом, во время которого ему предложили отречься от него, а он отказался делать это, после чего принял смертную казнь благороднейшим образом, показывает подлинную трагедию, развернувшуюся в истории Афин. Каждый из её героев делал то, что должен был делать. Афиняне, не желавшие становиться самосознательными желали остановить Сократа, а последний не мог остановится, так как принципом его практической деятельности стала свобода.
Смерть Сократа. Жак Луи Давид

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...