Наверх
Интервью

Пандемия против театра

Две разные истории о том, как режим самоизоляции повлиял на ИВР и организацию спектакля
16.05.2020
Режим самоизоляции повлиял не только на востребованные театральные постановки, но и на проектные работы школьников, занимающихся подобной деятельностью. Мы спросили у начинающих режиссеров о том, как они справились с нынешним положением и выходили из этой ситуации.
Мы живем в интересное время и можем наблюдать удивительные события. Трудно предположить, что будет дальше с нашей планетой. Однако мир состоит из множества маленьких частичек. Можно рассматривать события в общем, с точки зрения историка - обозревателя, а можно углубиться в изучение судьбы отдельных людей в контексте тех же событий. Это мы и сделали.

Самоизоляция, введенная из-за коронавируса, повлияла на одну из самых характерных составляющих Лицея НИУ ВШЭ — на индивидуальную выпускную работу (далее – ИВР). Ее выполняет каждый лицеист. Некоторые ребята из 10 класса, которые хотели защищаться в первую волну, то есть в мае, не смогли этого сделать. В основном с такой ситуацией столкнулись те, кто делал проекты в области организации мероприятий. Не у всех из них была возможность перейти на онлайн формат. Одно из таких направлений, не допускающих полноценного перехода в онлайн– это театр. 
В лицее в этом году планировался масштабный спектакль «Экспресс», но из-за введения режима самоизоляции, премьеру, которая должна была пройти 17 апреля, пришлось отменить. Мы поговорили с режиссером этого спектакля, Ольгой Сябренко, о том, как у них обстоят дела, с какими трудностями они столкнулись.
На фото: Ольга Сябренко
Фотограф: Влада Афанасьева
  •  — Ты делала спектакль именно как ИВР, или это скорее было искреннее творчество, которое ты решила заявить в качестве нее? 
  •  — Для меня спектакль далеко не просто ИВР. Я просто воспользовалась возможностью легче с официальной точки зрения оформить то, что давно хотела воплотить. На протяжении всего производства постановки я получала удовольствие. И то, что за хорошо и интересно проведенное время полагаются баллы ИВР, не может не радовать.
  •  — Я помню, что вы подавали на групповой грант* для спектакля – расскажешь про него подробнее? Получили ли вы его в итоге? 
  •  — С грантом вышла очень запутанная история. Мы планировали получить грантовую поддержку для оплаты материалов на декорации, костюмы и небольшое возмещение одежды и сцены, которой нет в лицее. Пока денег не дали. Но мы рассчитываем на возможность сделать что-то ещё, чтобы всё таки получить средства. Это финансирование невероятно важно для нас. Потому что наш спектакль без гранта — это спектакль без адекватного визуального оформления.
  •  — Какие у тебя были планы по защите? 
  •  — Защищаться планировали в первую волну. На момент объявления режима самоизоляции у спектакля была полностью отработана актёрская часть, поставлены мизансцены, незаконченными оставались костюмы и декорации.
  •  — Как ты и твоя команда отреагировали на введение режима самоизоляции?
  •  — Когда стало окончательно известно, что спектакль переносят, мы грустили, но недолго. Потом пришло понимание, что, по сути, у нас появилось столь нужное время на отработку деталей, которые мы не успели подготовить к премьере. 
  •  — Как отреагировал лицей на изменившуюся ситуацию? Помогли ли вам?
  •  — Сразу после выявления проблемы нас пригласил на разговор Дмитрий Ефимович, разобрал для нас ситуацию и предложил несколько вариантов дальнейших действий, в зависимости от наших предпочтений. Потом было выяснение деталей с нашими кураторами с кафедры ИВР — короче, поддержка администрации ждать себя не заставила. 
  •  — Что вы собираетесь делать теперь? Не было такого, что вы хотели сдаться? 
  • — Все готовы работать дальше, не обращая внимания на обстоятельства. Ни о каком унынии речи не идёт. Я работаю над частями постановки, на которые не хватало времени в лицее. Совсем скоро планируем удивлять вас деятельностью в сети. Команда у нас лучшая на свете! Я невероятно благодарна людям, которые в середине года просто так, без гарантий или видимых выгод, присоединились ко мне и остаются рядом до сих пор.
Не только в лицее были проблемы с ИВР. Мы поговорили с ребятами из Покровского Квартала (распределённого лицея НИУ ВШЭ). У них тоже есть ИВР — только они защищают ее в декабре во время первой волны и в апреле – во время второй. Герои этого интервью тоже выполняли работу в области театра. Это еще одна история о том, как пандемия повлияла на премьеру спектакля.

Женя, Вика и Соня — ученицы Покровского Квартала и режиссеры спектакля «До свиданья, друг мой» посвящённый Сергею Есенину. Премьера была назначена на десятое марта, но у пандемии были другие планы на этот счет. Дедлайн сдачи проекта был двадцать четвёртого апреля. Девушки уже получили свои заветные десять баллов (высший балл за ИВР в ПК), и мы спросили у девочек, как они добились подобного результата, как выбирались из этой ситуации. Оказалось, что не только самоизоляция повлияла на их эмоциональное состояние во время дистанционной работы над проектом.
Афиша спектакля «До свиданья, друг мой»
Это наш ребенок, которого мы вынашивали девять месяцев, а на тридцать пятой неделе нам сделали аборт.
  •  — Что вы почувствовали, когда вам сказали, что провести спектакль не получится? Как справлялись с этим стрессом? Как выходили из ситуации?
  • Женя
     — Мы четыре раза переносили спектакль, четыре раза его отменяли. В первый раз из-за лютой неподготовленности людей. Мы должны были ставить третьего марта. Мы уже всем написали, что выбрали дату премьеры. А потом нам говорят, что Ваня Хныкин (прим. автора — актер главной роли) заболел. В этот момент я умерла. О переносе спектакля мы еще даже не думали, потому что было неизвестно, сколько он будет болеть. Через пять дней он выздоровел. Нам предложили сыграть десятого числа. А потом все — конец.
    Мы четыре раза отменяли, поэтому всегда была какая-то надежда, что мы сможем еще раз переставить. Очень это больно, жестоко, обидно.
  •  — Ты до сих пор чувствуешь какую-то неудовлетворенность?
  • Женя
     — Да, определенно. Понимаешь, мы семь месяцев не готовились ни к чему кроме спектакля. Не занимались ЕГЭ, своей личной жизнью. Поэтому мы думали, что спектакль даст нам хоть какое-то моральное и физическое удовлетворение.
    Это наш ребенок, которого мы вынашивали девять месяцев, а на тридцать пятой неделе нам сделали аборт.
  •  — Как вы в итоге вышли из положения и получили свои заветные десять баллов по ИВР?
  • Женя
     — Стрессанули очень сильно. Пришлось переделывать всё за час до дедлайна. Основной претензией Наи (прим. автора – главный режиссер, которая помогала девушкам со спектаклем) была формулировка цели, задачи и актуальности. А как писать их для спектакля?
    Мы пытались максимально выжать это из пальца, но получилось далеко не так, как мы хотели.
  • Соня 
     — Нам дали высокий балл, потому что мы в хороших отношениях с Людмилой Ивановной (прим. автора - Куратор Распределенного лицея НИУ ВШЭ), и она проверяла нашу ИВР.
  •  — Насколько мне известно, Людмила Ивановна была единственной, кто видела спектакль полностью, во время генеральной репетиции. Подозреваю, что именно поэтому она могла объективно оценить вашу ИВР.
  • Женя
     — Да, она нас хорошо знала, видела, как много мы работаем. Она знает, что, если бы у нас был плохой балл, мы бы пришли и начали рыдать. Всей труппой.
На фото: Иван Хныкин, Евгения Астафурова
Фотограф: Виктория Смирнова
  • (Мы не спрашивали девушек о следующей информации, но они сами ушли в эту интересную тему)
  • Женя
    Проблема была еще в том, что мы не очень понимаем, как было ребятам. Мы на протяжении семи месяцев каждый день батрачили, но я не думаю, что некоторые актеры каждый день так же думали о спектакле.
Мы думали, что уже всем все равно на ИВР, и все хотят просто поставить спектакль.
  •  — То есть, вы резко реагировали на любую безответственность других актеров, потому что слишком много времени и сил было на это потрачено?
  • Соня
     — Ну да.
  • Женя
     — Понимаешь, наверное, мы только в феврале или марте поняли, насколько это глобально получилось, потому что у нас начали проводиться полные репетиции, не по маленьким кусочкам. А тут мы полностью сделали прогон. Потом Хныкин начал раскрываться. У него начали получаться очень глубокие, крутые сцены, где мы сидели с открытыми ртами, оттого, что Хныкин на такое способен. Все, мне кажется, относились к этому как к  «сценке за оценку». Но это не просто какая-то сценка. Самое обидное, что на протяжении последнего месяца меня затыкали несколько товарищей, которые каждый день спрашивали: «А как там ИВР, а как там ИВР». А потом они даже не сказали «спасибо», понимаешь?
  • Соня
    — Кстати, да. Нам пришлось практически целый год мучаться с этим ИВР.
  • Женя
    — Некоторые ребята месяц писали: «Привет, зайка моя, дорогая, любимая моя, скажи пожалуйста, что там с ИВР?». Но как только все закончилось, никто из них не написал.
  • Соня
    — Все боятся за свою задницу. Если бы у нас ничего не получилось, то нам бы полетела предъява, мол: «Вы обещали, почему мы не получили зачет по ИВР? Всё из-за вас, вы виноваты».
  • Женя
    — Ну мы и не рассчитывали на то, что они реально хотели участвовать в спектакле, потому что им нравится Есенин или наша компания. Нет, мы прекрасно понимали, что большинство, изначально, шло ради ИВР. Но мы подумали с Соней уже под конец, что уже всем все равно на ИВР, и все хотят просто поставить спектакль. А когда никто даже не сказал «спасибо» или «как грустно, что мы так и не смогли это сделать» – было отвратительно.
    Мы с Соней и Наей написали ребятам: «Все вы большие молодцы, всем вам спасибо». Нам – никто. Самое смешное, что, скорее всего, эти люди, из-за такого отношения, не захотят в сентябре играть. А зачем? Балл по ИВР же уже поставили.
  • Соня
    — Да. Из-за этого становится очень обидно, как будто мы просто впустую потратили время и можно просто по пальцам пересчитать тех людей, которым это было реально интересно, и которые реально нам сказали: «Спасибо, большое вам спасибо».
  • Женя
    — Да даже не «спасибо» можно было сказать, можно было бы просто поговорить, спросить: «Как ты себя чувствуешь после того, как ты на это потратила учебный год?».
  • Вика
    — Когда изначально была взаимовыгода: нам нужны люди, им нужно ИВР, у нас появилась надежда, что спустя семь месяцев людям будет интересен уже сам процесс, учитывая, сколько мы над этим работали. Мы рассчитывали, что будет другая отдача.
  •  — То есть, вы в процессе создания так влюбились в своего «ребенка», что вам было сложно осознавать, что вы не стали для него семьей?
  • Женя
     — Да! Меня очень утешило, когда мы попросили нескольких ребят написать небольшую рецензию, чтобы вставить это в презентацию. В том числе мы попросили Хныкина. Он очень долго не скидывал, а потом как скинул текст на две страницы . Мы потеряли дар речи. И он там такие вещи милые писал. Это очень сильно подбодрило нас. Мы ему искренне благодарны.
На фото: Иван Хныкин
Фотограф: Виктория Смирнова
ИВР – одна из маленьких крупиц огромного мира, на которые повлиял вирус. В масштабе планеты срыв премьеры, возможно, меньшая из всех зол. Но если смотреть на людей со своими переживаниями и эмоциями, со своей судьбой – учеников, которые ставили спектакли, то мы увидим, что пандемия все равно сыграла свою роль в создании ИВР. Такими ребятами, которые продолжают работать несмотря на все трудности сложно не восхищаться. Коронавирус не стал для них непреодолимым испытанием. У них уже получилось или очень скоро всё получится. Получится и у всех нас. Мы желаем ребятам из спектакля «Экспресс» и «До свиданья, друг мой» удачи в их дальнейшей деятельности!
*Групповой грант - это конкурс, проводящийся в лицее НИУ ВШЭ, в котором группа лицеистов может выиграть денежную выплату на реализацию своего проекта при успешной защите своей идеи. 

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...