Школы

Разруха в клозетах и не только

Жизнь в доме у моря, которая вам вряд ли понравится
09.04.2017
Свежий морской воздух Зеленоградска резко сменяется затхлостью старого немецкого дома, на фасаде которого не вся деревянная резьба успела обвалиться. «Гниль, грибок везде, сами кашляем», — говорит Ольга. Она живёт здесь всю жизнь, с начала 60-х. Триста дней в году женщина начинает с колки дров для печи, которые хранятся в сарае. Через дорогу от двухэтажного дома строится очередной (это слово надо либо объяснить, либо убрать) отель.

«Курортный город, а живём с печным отоплением — с углём, с дровами. Где это видано? Таскаю вот каждый день. Сын помогает», — делится Ольга. Именно для сына Андрея сушится над раковиной рыба. Сама женщина не может её есть — зубы уже не те, но для Андрея старается, вялит лещей. «В сольку, в уксус, а потом на верёвку — пальчики оближешь!», — рассказывает хозяйка квартиры о своей рыбе и тут же предлагает попробовать. Вежливый отказ не принимается — Ольга заставляет взять рыбу с собой, угостить кого-нибудь.
У Ольги круглое доброе лицо, резкая жестикуляция и нетипичная для Калининградской области «окающая» манера говорить. У таких женщин, как Ольга нет возраста. Кажется, они становятся «бабушками» уже лет в 40. В доме довоенной постройки, который, как говорит сама Ольга, «ещё Гитлер строил», она живёт вместе с 34-летним сыном и 9-летним внуком. Их фотографии — в рамках, на календарях, на магнитиках — развешаны по всем комнатам. Больше, чем их снимков, в доме только икон. Ими заставлены все полки книжного шкафа, подоконник, прикроватная тумба. На столе посреди спальни — многостраничный православный календарь на каждый день. «Тут сказано, кому из святых молиться каждый день. Каждый. Вот сегодня какое число? Сейчас узнаем. Андрей с внуком у меня тоже веруют. И в церковь ходят, не только куличи на Пасху едят», — листает женщина огромную книгу-календарь в поисках сегодняшней даты.
В углу одной из двух комнат в квартире висит довольно большая — сантиметров 70 на 50 — репродукция картины Александра Иванова «Явление Христа народу» в золотистой раме. «Это был такой журнал "Огонёк". Мой папа выписывал, оттуда Христа и вырезал, сюда повесил», — вспоминает Ольга. 

Квартира женщине досталась от родителей. Несколько их портретов висят на стене напротив. Однако, вспоминая мать и отца, хозяйка жилища обращает внимание не на фотографии, а на картину рядом с «Явлением Христа…»: нарисованные масляными красками мальчишки играют в поле. «Это папа своё детство вспоминал, они так под Горьким баловались. Вот папа и нарисовал себя с друзьями. Красиво, правда?», — взмахивает Ольга полной рукой, указывая на соседствующую с «Христом» картину.
Ещё один приближенный к «Христу» — чёрный грибок между стеной и потолком. (Понимаю ваше желание выражаться красиво, но тут получилось как-то нелепо. Кроме того, это повтор - вы в начале уже писали про грибок и кашель) Он тут повсюду возникает из-за сырости — дом до сих пор не газифицирован, вода есть только холодная, а одного печного отопления недостаточно. «Дети бегают, кашляют. Потому что печка не может протопить весь дом нормально. Всё гнилое, плесень кругом», — поясняет Ольга.

 По её словам, жители неоднократно обращались в городскую администрацию с просьбой провести газ, но никогда не получали положительного ответа — власти города обосновывали невозможность газификации слабыми мощностями местной котельной. Самостоятельное проведение газа жильцы посчитали слишком накладным. «А дрова эти, бляха-муха, по 25 тысяч за зиму съедают. Деньги всё тратим, тратим, а власти ни разу даже лампочку не вкрутили», —жалуется хозяйка жилья. 

С недавних пор дом в центре Зеленоградска, в двухстах метрах от моря, попал в список аварийных. Его жильцам обещают переселение, общественность выступает против сноса исторических зданий, застройщик уже предлагает свой проект пятиэтажного жилого комплекса. Ольга, уставшая от круглогодичной сырости и приступов астмы, новости о возможном переезде в новостройку обрадовалась. «Хотя, конечно, было бы тут сухо, был бы газ, никто не хотел бы уезжать. Всё-таки место замечательное: рядом море, парк, больница, — Ольга подходит к старинному комоду и нежно кладет на него руку, — да и папа с мамой тут жили».

Немецкий деревянный комод — самый старший житель дома. Сюда его привёз отец нынешней хозяйки квартиры. В 1945-ом году он закончил войну под Кёнигсбергом и въехал в дом, покинутый немцами в городишке Людвигсорт, сегодня носящий имя Ладушкин. Жилище было практически полностью обставлено прежними хозяевами. Однако, переезжая в Зеленоградск, отец Ольги взял с собой только антикварный комод. Сегодня новая его владелица хранит там всевозможные домашние мелочи, диски, канцелярские товары, документы.
В дверном замке слышится проворачивание (коряво) ключа — пришёл Андрей. Тут же к нему обращается Ольга (можно убрать): «Сынок, покажи наш чердак, где мы тряпки сушим. Я подняться не могу — ноги болят». Андрей слушается мать и нехотя, но терпеливо отправляется наверх в качестве экскурсовода (убрать). На чердак ведёт узкая крутая деревянная лестница в облупившейся лет 15 назад краске. Дверь в помещение открывается не с первого раза — древесина размокла. В тёмной комнате с подгнивающей крышей, изуродованной подтёками, тянутся из одного конца в другой тонкие верёвки. На них вывешено постельное бельё. Влетевший ветер развевает одну из наволочек словно белый флаг. В крохотном оконце открывается вид на город, который был разрушен в мирное время гораздо сильнее, чем при боевых действиях. Шумит море.
Все отлично! Может быть началом большого репортажа о жизни в старых домах, продолжайте в том же духе!

Комментарии:

Вы должны Войти или Зарегистрироваться чтобы оставлять комментарии...