Аналитика

Почему либералы не бегут в Канаду

Заметки об американской президентской кампании

08.11.2016
«Если победит Трамп, то я эмигрирую в Канаду». Почему эта фраза была так популярна всю кампанию в США? Почему сторонники Клинтон и Трампа почти нигде не пересекались, не слышали и не видели друг друга, кроме как в спортзале? Действительно Россия была так важна американцам в эту кампанию? На эти вопросы отвечает специально для "Репортера" профессор славистики Иллинойского университета в Урбана-Шампейн  Ричард Темпест.
Ричард Темпест. Фотография из личной страницы в Фэйсбуке
Много лет тому назад главный редактор издательства «Саймон и Шустер» Роберт Готлиб, известный тем, что опубликовал культовый роман «Уловка-22» Джозефа Хеллера, организовал шутливый конкурс среди коллег-издателей на самое скучное название книги. Победила фраза «Канада: друг-гигант к северу от нас». Для большинства американцев Канада — это terra nullius, которая присутствует в национальном сознании разве что как наследственный феод гламурного клана Трюдо. В шестидесятые годы прошлого века эта страна предоставила политическое убежище призывникам, не желавшим воевать во Вьетнаме, и с тех пор лево-либеральные американцы воспринимают её как потенциально спасительную дестинацию: «Если победит Трамп, то я эмигрирую в Канаду». Такого же рода высказывания я слышал от коллег по университету четыре президентских срока назад, во время первой кампании Буша-сына. В 2000 году приток американских профессоров в Квебек или Саскачеван не состоялся, как не состоится он и в случае победы Дональда Трампа, которая впрочем в эти последние предвыборные часы представляется всё более маловероятной.
А вот другой электоральный мем, имеющий хождение в среде городских интеллектуалов: «Я не знаю ни одного человека, который будет голосовать за Трампа». Тут я должен отметить, что несмотря на мой статус университетского преподавателя и записного члена культурной элиты, я знаком с американцами, являющимися сторонниками республиканского кандидата, причём сторонниками страстными. Среди них студент-южанин из семьи протестантов-фундаменталистов, с которым я беседовал несколько месяцев назад в одном из штатов бывшей Конфедерации. Он хорошо говорит по-русски благодаря году, проведённому им в одном из городов Сибири на языковой программе для иностранцев. «Я понимаю, что Трамп — кандидат ущербный, но политический эстаблишмент должен быть сотрясен и очищен. На данный момент этот человек является лучшим из существующих для этого политических инструментов», — сказал он мне знойной весной 2016 года. По странному стечению обстоятельств наш обмен мнениями состоялся 12 апреля — в День Космонавтики. Мой собеседник был осведомлён о праздничном значении этой даты, в отличие от подавляющего большинства своих соотечественников. С тех пор я имел возможность опросить других приверженцев колоритного бизнесмена. Как я обнаружил, в отличие от траппистов, трамписты люди общительные и вполне доброжелательные, даже если их привычка скандировать «Lock her up!» («Посадить её в кутузку!») (в адрес Хиллари) и «Lügenpresse!» («Лживая пресса» — трамписты не обязательно моноглоты) может заставить предположить обратное.

Много лет назад писатель Гор Видал, славившийся своим остроумием, высказал: «Половина американцев не читает газет, половина не ходит на выборы. Будем надеться, что это одна и та же половина». Ныне положение дел иное. Сейчас много говорят о фрагментации американского электората и взаимном непересечении и несоприкосновении членов разных социально-культурных слоёв, обретающихся в отделённых друг от друга медийных пространствах.

Кабельный канал Fox News смотрят правые и консервативно настроенные зрители, а канал MSNBC — их оппоненты на лево-либеральном конце политического спектра. Две трети американцев черпают информацию о политических и общественных событиях из интернета. Они образуют кластеры единомышленников, зачастую исповедующих конспирологические теории правого или левого толка. Такова медийная экология XXI века, в которой избиратели или по крайней мере те из них, кто политически ангажированы, обретаются в закупоренных коллективных нишах или «эхо-камерах».

В такой ситуации районный спортзал — одно из немногочисленных социальных пространств, где встречаются и ведут разговоры представители разных расовых групп, социальных категорий и политических течений. Офисы Департамента средств передвижения, где американцы часами стоят в очереди, чтобы сдать экзамены на вождение автомобиля или обновить права, также входят в эту категорию неформальных общественных форумов. А также тюрьмы.

Приведу высказывание, услышанное мною этим летом в спортивном комплексе, находящемся на окраине кампусного городка, где я живу. «Вашингтон — это авгиевы конюшни, а Трамп — престарелый, но всё-таки Геркулес». Классическая аллюзия свидетельствует о хорошем образовании, хотя мой собеседник был не интеллектуалом, а 50-летний бизнесменом, пытающийся сбросить вес накануне женитьбы (естественно, второй) А вот другие комментарии, услышанные мною в проходе между тренажёрами и штангами: «Клинтоны до смерти надоели». «Пора вернуть Америку американцам». «В Обаме есть что-то сомнительное».

Многие трамписты отказываются признать легитимность 44-ого президента США, которого они считают со слов бывшего спикера Палаты представителей Ньюта Гингрича «кенийским социалистом» или с подачи самого Трампа даже уроженцем Кении, родившимся на склонах Килиманджаро, хотя большинство сторонников республиканского кандидата затруднились бы показать самую высокую гору Африки на карте. Или даже сказать кто такой Хемингуэй. «Как вы думаете, Обама — коммунист?» Такой вопрос был задан мне, в том же храме здорового тела, отслужившим двадцать лет в американской армии пенсионером, который ныне подрабатывает электриком и водопроводчиком — мастером на все руки. Во время нашего разговора мне пришло на ум сравнение с «невысоким старым человеком» из известного стихотворения Гумилёва «Рабочий», хотя и вывернутым наоборот иными, американскими реалиями.

Трамп напоминает персонажа из романа Диккенса. Остросюжетный, харизматичный, хвастливый, экспансивный, эксцентричный, временами гротескный, миллиардер — отличный оратор, картинные движения кистей которого напоминают жесты у микрофона Роберта Планта, певца легендарной группы Лэд Зеппелин. В этой связи укажу, что любимые музыкальные артисты Трампа — Битлз, Роллинг Стоунз и Элтон Джон. Всё-таки он человек своего поколения. Ему 69 лет, и если его изберут в президенты, то он станет самым пожилым политиком, вступившим на этот пост.

США — не демократия, а конституционная республика. Система голосования на президентских выборах двухступенчатая: Коллегия выборщиков, состоящая из представителей 50 штатов, голосует за кандидата на пост президента в соответствии с тем, кто выиграл электоральное соревнование в каждом из пятидесяти штатов и Колумбийском федеральном округе. Несколько раз в истории эта практика непрямых выборов приводила к тому, что президентом становился кандидат, набравший меньшинство голосов. Последний раз такая ситуация имела место в 2000 году, когда Буш-сын, конкурировавший с Альбертом Гором, проиграл всенародное голосование (47.9% к 48.4%). Гор, кстати, состоял в отдалённом родстве с Гором Видалом: нити элиты пронизывают Америку вдоль и поперёк. До этого при подобных обстоятельствах президентами стали Джон Куинси Адамс в 1824 году (кстати, сын второго президента США Джона Адамса — зарождавшиеся нити той же элиты), Ратерфорд Хейс в 1876 году и Бенджамин Гаррисон восьмью годами позже.

Иллинойс, где я живу, — «синий», то есть демократический штат. Республиканские штаты, несколько контра-интуитивно, известны как «красные». В Иллинойсе демократы несомненно одержат победу. Тем не менее, явка на сегодняшние выборы здесь будет высокой. Причины следующие. Во-первых, эмоциональная ангажированность электората из-за противопостояния Трамп—Клинтон. Во-вторых, 8 ноября иллинойсцы будут голосовать не только за кандидатов на пост президента и вице-президента, но в рамках штатного избирательного округа изберут одного члена Сената США, а по местным избирательным округам — депутатов Палаты представителей и членов обеих палат легислатуры штата. Одновременно с выборами проводятся штатные референдумы, например о распределении поступлений от налогов на бензин. Такая же картина имеет место и в других штатах.

Трампизм — часть волны анти-глобализационных и популистских настроений, в результате которой в июне этого года британские избиратели проголосовали за выход из Европейского Союза, а лидер праворадикального Национального фронта Марин Ле Пен стал одним из ведущих кандидатов на предстоящих весной следующего года президентских выборах во Франции. Многие западные избиратели воспринимают Владимира Путина как символ нового и в то же самое время апеллирующего к славному прошлому политического мышления и стиля руководства. В его лице они видят харизматическую альтернативу технократическому консенсусу мировых интеллектуальных и экономических элит.

Впервые за многие десятилетия отношения между США и Россией стали центральной темой американских президентских выборов. В этом безусловный успех российского политического руководства, сумевшего позиционировать свою страну как ключевой фактор геополитики в результате известных шагов, предпринятых РФ на территории Украины и в Сирии. Скандальный эффект имели кибер-атаки на организации демократической партии, в которых по мнению официальных экспертов, замешаны российские спецслужбы. Известно, что Трамп не раз положительно высказывался о Путине. Впрочем, это не только следствие пресловутого тщеславия республиканского кандидата, польщённого комплиментами в свой адрес со стороны российского президента. Ряд ведущих популистов стран Запада, например Найджел Фараж, лидер Партии независимости Соединённого Королевства, и Фрауке Петри, председатель партии «Альтернатива для Германии», также давали положительные оценки российскому президенту и проводимой им международной политики. Добавлю, что некоторые ведущие советники Трампа имеют российские связи. Среди них можно назвать бывшего директора Разведывательного управления министерства обороны США генерала Майкла Флина, уволенного администрацией Обамы в 2012 году, который ныне выступает в качестве комментатора по каналу RT и ратует за сотрудничество с РФ в борьбе против исламистского терроризма, и Бориса Эпштейна, эмигрировавшего из России в 1993 и имеющего связи с деловыми и политическими кругами на бывшей родине.

В заключение отмечу, что многие черты трампизма напоминают пужадизм — французское праворадикальное движение середины 1950-х годов, возглавляемое экс-коллаборационистом Пьером Пужадом. То был период неуспешных колониальных войн и назревавшего кризиса Четвёртой республики. Впрочем, пужадизм начал сходить на нет ещё до прихода к власти генерала Де Голля, основавшего новую форму французской государственности. Если выборы выиграет Клинтон, то этот ветеран американской политики должен будет попытаться объединить сегментирующийся электорат и потерявшие доверие избирателей политические элиты в контексте новых геополитических и экономических вызовов, как в своё время это удалось сделать Де Голлю посредством своего проекта Пятой республики. Есть ли у неё шанс решить эту грандиозную задачу покажет будущее — и, конечно, результаты сегодняшних выборов.
Altgeld Hall, 1409 W Green St, Urbana, IL 61801, США