Исследования

"Смерть Бога" в философии нигилизма 
Ф. Ницше. Осмысление концепта 
М. Хайдеггером в русле метафизики

Часть вторая. Свято место пусто не бывает?

29.12.2016
Через призму религии и её атрибутов
Постулировав смерть Бога от рук людей, Фридрих Ницше в последующих пассажах подвергает беспощадной нигилистической критике саму религию вообще и христианское вероучение в частности. В «Ценности молитвы» мыслитель пишет, что она была придумана основателями религий для людей, не имеющих собственных мыслей и не способных испытывать высшие душевные подъёмы. Путём установления для своих приверженцев универсальных алгоритмов механический действий вроде шевеления губами и принятия определённых поз религия способствует тому, чтобы «они сохраняли покой – глазами, руками, ногами и всякого рода органами: это порою приукрашивает их и делает – более человекоподобными!»
В 129-м афоризме Ницше вновь преисполнен сарказма: «“Сам Бог не может существовать без мудрых людей”, - сказал Лютер, и с полным правом; но “Бог еще менее может существовать без неумных людей” – этого добрый Лютер не сказал!»
Вслед за этим немецкий философ переходит к порицанию христианства:
1) «Христианское решение находить мир безобразным и скверным сделало мир безобразным и скверным».
2) Рычагом власти христианства стала существующая к моменту его зарождения жажда самоубийства, закреплённая впоследствии исключительно в двух дозволительных формах: мученичество либо умерщвление плоти самим аскетом.
3) «Теперь против христианства решает наш вкус, уже не наши доводы», то есть, согласно Ницше, его отрицание перешло из области рационального на уровень предпочтений.
4) «Грех есть еврейское чувство и еврейское изобретение», резко контрастирующее с мировоззрением древнего грека, для которого идея покаяния ради Божьей милости могла быть чертой только сознания раба. Исходя из этого, христианский Бог, по Ницше, представляется как некто Сверхмогущественный, однако Мстительный, а грех непременно наносит ущерб Божественному величию. «Самоуничижение, унижение, валяние в пыли – таково первое и последнее условие, с которым связана его милость, - стало быть, восстановление его божественной чести!» Соответственно, грех при таком подходе может быть совершён лишь перед сверхъестественным (Богом), но никак не перед естественным (человечеством) – «так волит этого еврейское чувство, которому все естественное предстает чем-то недостойным самим по себе».
5) «Если Бог хотел стать предметом любви, то ему следовало бы сперва отречься от должности судьи, вершащего правосудие».
6) Христианский Бог любит людей, если только они в него веруют, и карает тех, кто в эту любовь не верит. «“Если я люблю тебя, что тебе за дело до этого?” – вполне достаточная критика всего христианства», - заключает философ.
7) Христианские святые стяжали добродетель в самом жестоком виде, отчего очевидцев охватывало самопрезрение.
Данные положения, по мнению их автора, должны свидетельствовать об очевидной несостоятельности христианской религии. Кроме того, в 143-м отрывке Ф. Ницше в пику господствующему монотеизму утверждает об огромной пользе политеизма, кроющейся в возможности установления человеком собственных идеалов и норм. В древности она косвенно выражалась в виде поклонения нескольким не исключающим друг друга богам, чья «паритетность» показывала: «здесь прежде всего чтили право индивидуумов». В довершение же ко всему в афоризме 146 мыслитель допускает, что немцы могут стать первым нехристианским народом Европы, тем самым сотворив себе почётное имя из «своей оскорбительной клички» («язычники» - die «Heiden»). А подобное, согласитесь, несоизмеримо по масштабу и радикальности даже с самой Реформацией…
Небольшая реконструкция смысла от автора
Фридрих Ницше, рассуждая о грехах, замечает, что в рамках этого понятия Бог и человечество мыслятся «разъятыми и противопоставленными». Но только ли в этом смысле нам приходится говорить об их противоположности? Предлагаю обратиться к афоризму 262:
Sub specie aeterni. 
А: «Ты все быстрее удаляешься от живущих: скоро они вычеркнут тебя из своих списков!» —  
Б: «Это единственное средство разделить с мертвыми их преимущество». —  
А: «Какое преимущество?» —  
Б: «Не умирать больше».
Читая между строк, я прихожу к удивительному умозаключению: некий субъект «А» ведёт диалог, возможно, с самим Богом! Если следовать далее, опираясь на моё допущение, то выходит, что Творец сознательно позволяет людям «вычеркнуть себя из списков», то есть убить, чтобы больше не умирать! Меня обуревает ещё больший восторг, когда я узнаю, что название этого фрагмента означает «с точки зрения вечности»!  Конечно, сам Фридрих Ницше вряд ли наполнял этот маленький кусочек своего произведения каким-либо незримым смыслом, однако взлётная полоса, расстилающаяся здесь перед аэропланом нашей фантазии, не может не восхищать.
От Ницше к Хайдеггеру
В начале «Пятой книги» под названием «Мы, бесстрашные» Ф. Ницше пишет, что величайшее из новых событий— «Смерть Бога» и, как следствие, потеря христианской верой былого доверия – «начинает уже бросать на Европу свои первые тени». Наиболее прозорливым людям кажется, будто «закатилось какое-то солнце» и старый мир окончательно одряхлел. Однако само событие ещё недоступно восприятию большинства, и немногие ведают, что «впредь с погребением этой веры должно рухнуть все воздвигнутое на ней, опиравшееся на нее, вросшее в нее, - к примеру, вся наша европейская мораль». Откуда-то издалека грядёт неминуемая переоценка устаревших ценностей. По словам Ницше, перед философами и «свободными умами» море снова лежит открытым и никогда ещё не было столь открытого моря. И они, в отличие от прочих людей, попавших в океан и напуганных его необъятностью, с увлечением пускаются в плавание. А это значит, что и нам пришла пора последовать их примеру и войти в «фарватер», открытый Мартином Хайдеггером в 1947 году.
Феномен «Смерти Бога» в метафизической трактовке М. Хайдеггера
Почти в самом начале своей статьи «Слова Ницше 'Бог мёртв'» Хайдеггер делает чрезвычайно важное замечание: «У Ницше, в его мысли, слова «Бог» и «христианский Бог» служат для обозначения сверхчувственного мира вообще». Таким образом, Бог – это наименование сферы идей и идеалов, известной нам ещё со времён Платона. Этот сверхчувственный мир является миром метафизическим по отношению к физическому миру вещей. Хайдеггер считает, что слова «Бог мёртв» возвещают о том, что сверхчувственный мир потерял свою действенность, а вместе с тем пришёл конец и метафизике, понимаемой Ницше как платонизм. Теперь попечение о религиозном культе сменяется созиданием культуры; творческое начало, которое раньше было присуще лишь Богу, становится исключительным атрибутом человеческой деятельности.
Философию Ницше Хайдеггер рассматривает через нигилизм, который сам Ницше понимает как процесс обесценивания высших ценностей в историческом свершении. Метафизический мир – это колыбель высших ценностей; их обесценивание начинается с того, что люди постепенно осознают неосуществимость идеального мира в пределах мира реального. «Обязательность высших ценностей тем самым поколеблена», - фиксирует философ.
«Ницше при этом понимает, что по мере того, как для мира обесцениваются прежние высшие ценности, сам мир все же не перестает существовать и что именно этот лишившийся ценностей мир неизбежно будет настаивать на полагании новых ценностей. Коль скоро прежние высшие ценности рухнули, то новое полагание ценностей неминуемо становится по отношению к ним «переоценкой всех ценностей». «Нет» прежним ценностям проистекает из «да» новым ценностям». Нигилизм Ницше заключается в том, что наряду с крахом ценностей старых (негативная стадия) происходит установление ценностей новых (позитивная стадия). При этом ценность, как и все ценностное, становится позитивистской заменой метафизического.
Что же Ницше вкладывал в понятие "ценность"? «Точка зрения «ценности» — это точка зрения условий сохранения, возвышения, что касается сложных образований с относительной длительностью жизни в пределах становления». Иначе говоря, ценности в сущности своей — точки зрения, всегда содержащие в себе одновременно и условия внутреннего порядка, и условия будущего прогресса, поскольку постоянство состава необходимо живому для того, «чтобы становиться непостоянным в возрастании», то есть иметь потенциал развития.
Затем М. Хайдеггер переходит к анализу посредством ценностного подхода основополагающего концепта ницшеанской философии – «воли к власти». Он пишет: «Ценности — это условия сохранения, возрастания в пределах бытия сущего. Сама воля к власти, коль скоро она особо выходит наружу в чистоте своей сущности, есть основа и область полагания ценностей. Основа воли к власти — не в чувстве недостатка, — нет, сама же воля к власти есть основа сверхизобильной жизни». Основаниями («обликами господства») воли к власти являются истина и искусство как «великое стимулирующие средство жизни». Воля к власти в процессе её осознания становится источником и мерой нового полагания ценностей.
Так как Бог безвозвратно теряет свою позицию в метафизическом мире, возникает вопрос: должен ли её занять человек? Хайдеггер категорически отрицает такую возможность: «Место, которое, если мыслить метафизически, свойственно Богу, - это место, откуда истекает причиняющее созидание сущего и сохранение сущего как сотворенного (краеугольный камень, от которого берёт начало мироздание. – С. В.). Такое местоположение Бога может оставаться пустым. Зато может распахнуться иное — в метафизическом смысле соответствующее место, не тождественное ни области Бога, ни области человека, — с этим местом человек, однако, вновь вступает в особо отмеченное сопряжение. Сверхчеловек не заступает и никогда не сможет заступить место Бога; место, на какое направлено воление сверхчеловека, - это иная область, область иного обоснования сущего, сущего в его ином бытии». Следует подчеркнуть, что воля сверхчеловека принципиально не может ни единолично претендовать «на освободившееся место», ни запускать процесс генерации глобального богочеловечества.
Согласно М. Хайдеггеру, магистральной ценностью нового времени становится бытие. В данном отношении философ приводит неочевидный тезис: сокрушительным ударом для Бога стало именно то, что Он был возведён в ранг высшей ценности. «Ибо удар этот наносят не праздные зеваки, не верующие в Бога, а верующие и их богословы, которым, хотя и твердят они о сущем из сущего, никогда не приходит на ум подумать о самом бытии — ради того, чтобы при этом заметить, что такое их мышление и такое говорение их о Боге — это, если посмотреть со стороны веры, не что иное, как настоящее богохульствование, коль скоро они вторгаются в богословие веры». Особое значение имеет то, что Бог был убит другими, «притом людьми, — вот что немыслимо». В этой связи Хайдеггер «расшифровывает» три метафоры из речи уже знакомого нам безумца:
1) «Что творили мы, отцепляя Землю от Солнца?» Солнце и вся сфера солнечного света в этой притче — это тот круг, в котором сущее является таким, каким оно выглядит (вид - идея);
2) «Кто дал нам в руки губку, чтобы стереть весь небосвод?» Под небосводом подразумевается сверхчувственный мир как мир истинно сущий;
3) «Как сумели исчерпать глуби морские?» Целое сущего как такового (море) до дна испито людьми.
В итоге картина нового мира сводится М. Хайдеггером к следующему: «Теперь горизонт уже не светится сам собою. Теперь он лишь точка зрения, полагаемая ценностными полаганиями воли к власти».
Таким образом, метафизика воли к власти (видимая Ф. Ницше как нигилизм, сущность которого покоится в историческом свершении), предполагающая мышление в смысле мышления ценностями, и наносит Богу смертельный удар.
Вместо послесловия
Философия Постмодерна, элиминировав характерную для Классики фигуру Бога как внешний и непреложный источник «повелевающего» историческими событиями линейного детерминизма, настойчиво вводила принцип непредсказуемой случайности. Вместе с тем, постмодернизм не был бы постмодернизмом, если бы рано или поздно не предложил идею переосмысления образа Бога для современности. На ум сама собой приходит мысль, что некогда бессознательно убитый самим же человечеством старый трансцендентный Бог под шум философских диспутов XX века и во многом благодаря им «воскрес», но в принципиально новом для себя и мира обличье. Недаром Мартин Хайдеггер полагал, что ни человек, ни ницшеанский Übermensch не способны занять место, оставленное Богом. Сие совершило бытие, как бы провозглашая имманентность своего самодвижения. И вот, постмодернистский дискурс возвращает в такое бытие трансформировавшегося Бога. Но в какой именно форме? Это заслуживает стать предметом нашего отдельного разговора.
Цитаты Фридриха Ницше приводятся по книге "Фридрих Ницше. Сочинения в 2-х томах. – М.: Мысль, 1990. – Т. 1";
цитаты Мартина Хайдеггера - по журналу "Вопросы философии, 1990. - №7".